Чтение онлайн

Артем Пауков был сильно моложе своих сокурсников – самый молодой курсант-третьекурсник, закончивший земной ВУЗ экстерном, слишком увлечен наукой и открывшимися с поступлением в академию космофлота возможностями, чтобы отвлекаться на тусовки, розыгрыши и прочие курсантские развлечения. А потому почти с первого дня прослыл недружелюбной букой и стал предметом насмешек.

Все усугубилось, когда, увлеченный своим новым открытием, суперпроводником лианином, Артем буквально жил в выделенной для него лаборатории: наблюдал за несколькими посевами культуры, проводил химическое и радиационное облучение – строго по рассчитанной им схеме, чтобы получить устойчивую и направленную мутацию «живых» клеток. Однажды он пропустил инъекцию катализатора кислот, которые должны были успокоить рост облученного волокна, и уснул у пульта. Наутро разросшийся лианин разбил контейнер, в котором находился, разросся и закрепился на стенах и потолке подобно паутине. А прибывшие в лабораторию сотрудники обнаружили спящего на волокнах Паукова. Ясно, что с тех пор за ним закрепилась кличка «Паук», а друзей осталось всего двое – клириканец Ираль Танакэ с навигаторского факультета и землянин из Питера Василий Крыж, осваивавший программирование. Оба прежде дружили между собой и вступились за Артема, а Крыж даже дал кому-то по шее.

– В случае неудачи… у нас ничего не получится.

Клириканец упрямо не сводил взгляда с Артема, явно не удовлетворившись ответом, клириканцы вообще не любили общие фразы и призрачные обещания.

– То есть мы потеряем управление катером и не вернем его до тех пор, пока твое оборудование не будет отсоединено? – щель его рептилоидного зрачка стала совсем узкой, превратившись в едва заметную нить, а сам Артем почувствовал на плечах касание разума догадливого инопланетянина.

Отпираться смысла не было, Ираль умел видеть ложь, чувствовать ее даже мастерски запрятанные отголоски. Пауков кивнул.

– Сразу, как станет очевидно, что эксперимент провалился, я произведу демонтаж. И все вернем на круги своя…

– Странное выражение, – Ираль откинулся на спинку навигаторского кресла, сверился с навигационной картой.

Это было опасно – остаться без управления, слепыми, неповоротливыми детьми посреди безжизненной пустоты. Космос не прощает такой самонадеянности. Что-то пойдет не так, Ираль был уверен в этом, но сказать об этом вслух – дать повод думать, что он струсил. А Ираль Танакэ Смиринг сеном Адальяр никогда не был трусом. Даже участвуя в столь сомнительных операциях, в которой он оказался сейчас, пообещав другу стать испытателем его нового изобретения.

Признаться, он рассчитывал на что-то другое, соглашаясь, но к чему сейчас об этом вспоминать.

– Значит, делай, что должен, – он повелительно щелкнул пальцами и пробормотал: – У нас примерно сорок минут чистого кая, чтобы в нас никто не врезался.

«Каю» на его родном языке означало «небо», не то, что укрывало планету от губительного свечения Регины, материнской звезды, а то, что открывало горизонты, что чернело за пределами колыбели-родной планеты.

– Тебе придется расстаться со своим креслом на какое-то время, – напомнил землянин.

Ираль еще раз взглянул на навигационные карты – рядом, действительно, не было никаких кораблей – монитор был темным, бледно-синий луч пробивал его насквозь, не натыкаясь на опасности, а сообщения диспетчерской подсектора лились из динамика белым шумом. С усилием клириканец поднялся. Резким движением стянул верхнюю часть чехла, оголив контакты, и отошел от навигационного кресла. Замер у демоэкрана, скрестив руки на груди. Землянин снова откинул крышку со зловонной жидкостью – по непроницаемому лицу клириканца скользнула тень брезгливости – сунул в нее руку и достал бледно-серое ворсистое полотно.

– Нужна тебе помощь? – спросил клириканец скорее из вежливости. И еще – из желания поскорее покончить с экспериментом. Опять с беспокойством покосился на навигационную карту: она была темной, пульсирующие огоньки других кораблей оставались на периферии, Ираль отогнал корабль достаточно далеко от транспортных путей. Это успокаивало.

Артем сейчас стоял у навигаторского кресла, на вытянутых руках держал скрученный небольшим рыхлым валиком лианин, с которого назад в контейнер стекали длинные склизкие капли. Он мотнул головой:

– Нет, я сам.

Он уложил полотно на контакты, осторожно развернул его и закрепил на углах. Снова опустился к контейнеру, накрыл его крышкой и активировал интерактивную панель. Монитор креоника ожил, выбросив в центр рабочего стола постоянно меняющийся график подключения устройства. Судя по ровному сигналу, пока все шло штатно. Ираль позволил себе расслабиться, медленно выдохнул.

Артем вводил одну за другой команды. Клириканец наблюдал за его порхающими над клавиатурой пальцами, меняющимся узором графика – тот становился сложнее, разлапистей, а странное на вид вещество прилипшее второй кожей к навигаторскому креслу то тут, то там искрилось синим. Ираль затаил дыхание – он становился единственным свидетелем чуда, нового материала, которое изобрел не представитель его расы, не повернутый на генной инженерии креонидянин, а житель отсталой Земли, чье участие в научной деятельности Единой галактики вообще никак не предполагалось всего пару лет назад. Он приоткрыл рот, готовый поздравить товарища с невероятным прорывом, когда…

– Что-то не так, – пробормотал тот. Хорошее настроение, только что пустившее в сердце клириканца корни, улетучилось.

– Что именно не так?

– Модуляция не развивается, тормозит на протомолекулярной стадии. – Артем устроился удобнее, как был, на полу учебного катера, сложил ноги «калачиком» и придвинул к себе второй монитор с расчетами. – Попробуем иной код. Ираль, займи свое кресло и попробуй подключиться к искину.

Ираль подозревал, что ему придется делать нечто подобное, но наделся, что садиться в это склизкое и зловонное, напоминающее сопли дохлого скварра вещество, ему не придется. Но они зашли слишком далеко, и обратного пути не было. Помедлив мгновение, Ираль решительно шагнул к навигаторскому креслу и опустился в него.

Спине, пояснице и щиколоткам стало холодно – лианин прилип к комбинезону, настырно раздвигая волокна и пробираясь к коже. Ираль отчетливо чувствовал ледяные касания, с сомнением посмотрел на друга, но Артем по-прежнему увлеченно работал с программой и на смятение клириканца не обращал внимания. Бросил, почувствовав на себе взгляд:

– Канатики к вискам подсоедини.

И, не глядя, протянул клириканцу два лианиновых шнурка, один конец которых поднимался из контейнера со зловонной жижей через адаптер, а другой имел расширение-присоску на конце. Ираль неохотно взял их в руки. Если бы взгляд мог испепелять, то макушка землянина должна была задымиться. Клириканец, вздохнув, поднес лианиновые «канатики» к вискам. Почувствовал уже знакомый липкий холод прикосновения ворсинок к коже. И провалился в сумеречную темноту – очертания предметов стали нечеткими, звуки доносились будто через пелену.

– Что чувствуешь? – Артем подключился к монитору его биотелеметрии. – График нейроактивности твоего головного мозга вижу, но синусоида нечеткая, пики смазанные, к сожалению.

– Я и сам ощущаю себя нечетко и смазанно, – пробормотал Ираль. В голове гудело, будто рой разъяренных мангусов поселился внутри черепной коробки. Что-то больно ударяло по глазам, то и дело ослепляя. – Вспышки перед глазами, очертания предметов неясные…

Артем отозвался:

– Угу, сейчас поправим. – и добавил мощности.

Ираль коротко вскрикнул и схватился за голову – ослепительно яркий свет бил по глазам, виски сдавило, будто раскаленным докрасна железным обручем. Боль лилась по венам, бросая то в жар, то в холод.

Скрючившись, клириканец сполз с кресла на пол, с трудом оторвал от себя лианиновые «канатики» и отшвырнул их в сторону. Он стоял на четвереньках и тяжело дышал. Рядом суетился Пауков, Ираль только сейчас начал его слышать. Оказывается, его еще и оглушило.

– Вот черт, я и не думал, что такой мощности сигнал получится.