Чтение онлайн

–  Товарищ старшина (за несколько дней до этого мне было присвоено звание "старшина"), вас вызывает Похитон. - Телефонист подает трубку.

–  Что случилось? Кто растревожил осиное гнездо? - спрашивает командир роты.

Докладываю обо всем подробно.

–  Я же запрещал отлучаться...

–  А я не отлучался: дом в зоне моего взвода. Командир роты сменил гнев на милость, похвалил меня за инициативу, обещал доложить комбату.

Следующей ночью вражеская граната разорвалась перед окопом в двух-трех шагах, обдав меня крошками пороха и мелкими осколками. Ран оказалось много, но все неопасные. Лежу на носилках и слышу, как по телефону старший лейтенант Похитон докладывает:

–  Вышел из строя...

Умоляю врача, все ту же Екатерину Ивановну Лаврову, которую когда-то упрашивал Алеша Адров, оставить меня лечиться при санроте полка.

На молодом теле раны зарастают быстро. Через неделю я был уже на ногах. Наш батальон к тому времени отвели во второй эшелон. Это совсем рядом с санротой, и я с разрешения врача пошел навестить боевых друзей. Первым, кого встретил, был комсомолец Завалишин, видавший виды пулеметчик.

Окоп ефрейтора Михаила Завалишина находился в саду, где росли яблони-антоновки. Какая же это красота!

–  Каждое утро любуюсь садом, - говорит Михаил. Завалишин ревниво оберегал яблони. Он никому не разрешал рвать наливающиеся соком плоды. И я подумал: человек в бою жизни своей не щадит, а все, что радует глаз, сохраняет во имя жизни.

В батальоне не теряли зря времени: тщательно изучали стрелковое оружие, ходили в учебные атаки, совершенствовали приемы ближнего боя. С рассветом сержанты и старшины уводили молодых бойцов в балку - там проводились стрельбы.

Признаться, всем нам надоело отсиживаться в окопах. Мы рвались в бой. Восхищение вызывала победоносная битва на Курской дуге. Теперь уж не за горами было наступление и на Южном фронте.

ИЗВЕДАЛ ВРАГ...

Утро 18 августа выдалось теплым и тихим. По долинам Миуса лениво стелился туман. Лес дремал. Но тишина продолжалась недолго. Вскоре по всей линии фронта засверкали вспышки выстрелов. И загудела миусская земля. Вздымались в небо фонтаны артиллерийского огня и дыма. Трескался и крошился вековой камень. Над курганом Черный Ворон висела штурмовая авиация, сокрушая укрепления противника.

Наш батальон заранее занял исходные рубежи в непосредственной близости к неприятельским позициям. Здесь по огневым точкам противника били прямой наводкой противотанковые пушки и батальонные минометы.

Над окопами вспыхнула красная ракета.

–  В атаку! За мной! - скомандовал командир роты и пружинисто вскочил на бруствер.

Бойцы рванулись вслед за ним, стреляя на ходу из автоматов и карабинов. И вот уже завязалась отчаянная схватка. Гитлеровцы, не выдержав, оставили первую линию окопов. Потом, однако, они оправились от испуга и предприняли контратаки.

В ожесточенном бою никто из нас не дрогнул. Первая цель гитлеровцев была буквально выкошена дружным огнем пулеметчиков и стрелков. Контратака врага захлебнулась и во второй и в третий раз.

Немецкие наблюдатели засекли станковый пулемет сержанта Марчукова. Вокруг него начали рваться снаряды. Пулемет опрокинуло. Погибли бойцы расчета. В ту тяжелую минуту сержант не растерялся. Он привел в порядок "максим" и, когда фашисты поднялись в очередную контратаку, нажал на гашетку. Снаряды рвались, осыпая пулемет землей и осколками, а Семен Марчуков стрелял. Его нашли после боя тяжело раненным и отправили в госпиталь.

Батальоны 528-го стрелкового полка, хотя и медленно, продвигались вперед. КП полка из Старой Ротовки был перенесен на миусские высоты, откуда хорошо просматривалось поле боя. Здесь теперь находилось и Знамя полка...

30 августа 1943 года войска фронта освободили Таганрог и устремились дальше на запад, сбивая заслоны врага, обходя и уничтожая его опорные пункты.

...Это было недалеко от Мариуполя. Враг закрепился на возвышенности. Мы знали, что в тылу гитлеровцев западнее Мариуполя (поселок Мелекино) высадился отряд моряков Азовской военной флотилии, и нам надо было соединиться с десантом. Рассыпавшись в цепь, мы ползли вперед.

Вдруг с трех сторон застрочили вражеские пулеметы. Один из них бил нам почти что в спину. Тяжело ранило командира роты. Погибли несколько бойцов. Положение стало критическим.

–  В лощину! В укрытие! - услышали мы команду и, оглянувшись, увидели незнакомого лейтенанта с автоматом в руках. - Приказываю: в лощину! Я назначен вашим командиром, - громко объявил он.

Лейтенант действовал быстро и решительно. Собрав нас в лощине, он готовил бросок через простреливаемое поле. Помню, кто-то из пожилых бойцов заметил:

–  Легко сказать - бросок! Мало нас, да и артиллерии нет.

–  Вижу, что мало, но и врагов негусто, - спокойно сказал лейтенант. - А ждать нельзя. В тылу врага гибнут моряки в неравной схватке.

И словно в подтверждение слов лейтенанта за кукурузным полем участилась стрельба, раздались взрывы.

–  Слышите, друзья? Ждать нельзя. Поможем морякам.

–  Поможем! - раздались голоса.

Лейтенант разбил бойцов на две группы, одну из них приказал возглавить мне. Группе была поставлена задача уничтожить противника, действовавшего с тыла.

–  Там фрицев не больше отделения, - напутствовал меня лейтенант. Отдай одному из бойцов свою снайперскую винтовку. Возьми автомат. Командиру в бою он нужнее.

Лейтенант был по-своему прав. С автоматом в наступательном бою куда удобнее: оружие это скорострельное. К тому же совмещать обязанности и командира и снайпера трудно. Но и оставаться без снайпера тоже не резон. С огорчением я передал снайперскую винтовку бойцу, который и видел-то ее впервые.

В атаку мы поднялись одновременно. Дружно рванулись вперед, подминая под себя стебли кукурузы.

–  Ура! Ура!

Но тут длинно застрочил пулемет. Захлопали разрывные пули. Бойцы залегли. Мы несли потери. По клубам пыли я быстро определил местонахождение вражеского пулемета, увидел пулеметчиков.

–  "Снайперку"!.. Давай "спайперку"! - кричу, но того бойца поблизости не оказывается. А как была бы теперь кстати снайперская винтовка!

–  За мной! - Вскакиваю с земли и на бегу строчу из автомата по пулемету. Поднялись бойцы и тоже открывают огонь.

–  Отступают! Бегут! - послышались торжествующие возгласы.

–  Ага! Дрогнули, - выдохнул я. Лейтенант был прав. Фашистов тут было мало. Четырех мы взяли в плен.

Смолкла стрельба и в той стороне, где наступал со своей группой лейтенант. Как там дела? Кто кого одолел?