Чтение онлайн

Наутро он направился в штаб. При входе его пропустили через рамку металлоискателя и отобрали единственное оружие — боевой нож «Катран».

— Приказ генерал-лейтенанта Бормышева, — отчеканил дежурный на проходной.

Старостина на месте не было. В этот момент он находился в кабинете генерал-полковника Ковригова. Оба ломали голову над тем, как разобраться с новой неожиданно возникшей проблемой — генерал-полковником Бормышевым.

— Что может быть страшнее дурака? — простонал Ковригов и сам же себе ответил: — Только дурак с инициативой.

— Еще страшнее инициативный дурак с полномочиями, — добавил Старостин.

В дверь постучали. Затем в приоткрытый проем просунулась голова старшего лейтенанта Голицына.

— Разрешите?

— Заходи, — махнул рукой вице-адмирал.

— Я своих потерял, — растерянно доложил Поручик.

— В «фильтре» они, — буркнул Старостин.

— Где?

— Бормышев фильтрационный пункт открыл в Ермоловке. Возле абхазской границы. Типа концлагеря или военной тюрьмы. Туда твоих друзей и доставили.

— За что?

— Бормышев отправил своих долбое… дуболомов зачистить «Амшенский двор». Туда президентов завтра обедать повезут. А наши там как раз отдыхали. Ну, и наладили бормышат малой скоростью с легкими телесными повреждениями. Те вызвали подкрепление. Ну, значительный численный перевес плюс техническое превосходство; опять же алкогольное опьянение… Короче, наших повязали, и теперь они полируют нары.

— А вы не объяснили генерал-лейтенанту Бормышеву, что он мудак? — осторожно осведомился Поручик. — А то я могу ему и челюсть сломать. В двух местах. Мне не трудно, и к погонам старшего лейтенанта я давно привык. О большем и не мечтаю.

— Не объяснил, — отрезал Старостин. — За меня это сделал премьер-министр. Думаю, сразу после саммита господина Бормышева отправят либо в отставку, либо на менее ответственную работу. К тому же после гибели его брата он утратил весь свой административный потенциал.

— Но до конца саммита нам с этим дураком жить и трудиться, — с грустью констатировал Ковригов. — А вам, товарищ старший лейтенант, придется неукоснительно выполнять его приказы. Чтобы не стать младшим лейтенантом.

Голицын совсем понурился.

— Тут вот еще интересный документ, тоже тебя касается, — Старостин протянул старшему лейтенанту лист бумаги.

Это был рапорт о задержании особо опасной террористки Клавдии.

— Да что они, совсем, что ли, с ума посходили? — возмутился Поручик.

— Ладно, не кипятись. У нас еще работа впереди, — охладил его пыл вице-адмирал. — Вот приказ об ее освобождении и пропуск. А коврики отправили на экспертизу. Пусть проверят. Маловероятно, конечно, но все-таки… В нашем деле лучше перебдеть, чем недобдеть. Иди, освободи ее.

Голицын взял бумаги и отправился в местный КПЗ. Перед Клавдией он предстал как воплощение справедливости. Звякнул ключ, отворились двери узилища, и она снова увидела небо без обрамления решетки.

— Как тебе это удалось? — робко спросила женщина освободителя.

— Ерунда, заслал децил бабла, — объяснил он ей ситуацию в максимально доступной форме. — Ты бы поменьше по телефону трепалась со своими курицами.

— Сколько с меня? — виновато, снизу вверх поглядела она на старшего лейтенанта.

— Две тарелки борща со сметаной.

Он проводил Клавдию на улицу. На прощание, сажая ее в такси, поинтересовался:

— Ты свои коврики сама заберешь?

Клавдия едва не поперхнулась:

— Что?! Да глаза бы мои не видели этих ковриков!

— Ладно, не волнуйся, — успокоил он незадачливую предпринимательницу. — Твои коврики я после экспертизы сам заберу со склада и Михалычу отвезу. Кстати, тебе эта экспертиза тоже не повредит. Получишь сертификат, что твои коврики — не взрывчатка. А иначе менты у тебя через день проверки устраивать начнут, взятки вымогать…

Больше всего Денис сейчас хотел бы оказаться рядом с друзьями. Но он знал, что Старостин не терпит, когда у него вертятся под ногами. Оставалось еще одно мероприятие, которое он планировал на этот день: проверить информацию Тузленка. Но идти одному и без оружия в возможное гнездо террористов было неразумно. Даже для специалиста его уровня.

И тут прямо перед ним остановилась знакомая машина. Из нее высунулся Науруз Берзеков.

— Садись, подвезу, — радостно предложил он.

Поручик не стал отказываться. Только спросил:

— Ты чего такой веселый? Полковника получил?

— Нет, я вчера Олимпиаду домой подвез. Но дома никого не было, и мы катались всю ночь.

Он исподтишка глянул на Голицына — как тот прореагирует. Но Поручик только обрадовался:

— Ну, наконец-то! Колись, как все было.

Тот замялся:

— Ну… в общем… короче, я женюсь.

Старший лейтенант расхохотался:

— Брось! Хочешь сказать, что Олимпиада променяла хлебное место в императорском гареме и парламенте на подполковника-резервиста?

Тут растерялся Берзеков:

— Не знаю, я ей еще не предлагал…

Поручик ободряюще хлопнул его по плечу:

— Ладно, давай на «Мармару» сгоняем, я там одну информацию проверю. Жалко, ствола нет…

Берзеков жестом фокусника извлек из-под куртки пистолет.

— Ствол есть. Но только один. Я же не знал…

— Хорошо живешь, — заметил Поручик. — А меня разоружили. Даже нож отобрали.

— Просто я своего бывшего начальника слишком хорошо знаю. И знаю, чего от него можно ждать… Ладно, покатили.

По дороге Голицын предложил:

— Слушай, Науруз, бросай своего раздолбая, переходи в наш отдел.

— Думаешь, разрешат? — спросил тот.

— А почему нет? Мы с ребятами попросим, адмирал не откажет. Он твоего Бормана-младшего на дух не переносит. Дело за тобой.

Они приехали. Машину пришлось оставить на обочине дороги. От дороги они прошли через территорию склада, преодолели невысокую насыпь и вышли к морю. Киль судна лежал в неглубоком русле впадавшей здесь в море речки, как в ложе, поэтому по каменистому пляжу можно было подойти к самому борту.