Чтение онлайн

Никаких рабочих-гастарбайтеров поблизости не наблюдалось, но результат их работы был налицо. В борту корабля, обращенном к берегу, на уровне ватерлинии зияло большое отверстие. Машина в него, быть может, и не прошла бы, но мотоцикл с коляской — запросто. Через нижний край отверстия внутрь корпуса заплескивала вода.

Голицын и Науруз по свисавшему штормтрапу поднялись на палубу. Берзеков взвел курок своего пистолета. Палуба имела ощутимый наклон в сторону кормы. Голицын и Науруз добрались до трапа, который вел в нижние помещения судна, и стали осторожно спускаться.

Снизу отчетливо доносились какие-то звуки. Может быть, гастарбайтеры продолжают работу в глубине трюма. Или друзья Тузленка ищут потерянный им нож… Может быть, но вряд ли. Вероятность — ноль целых и одна сотая процента.

Поручик беззвучно выругался по адресу генерал-майора Бормышева. Если бы сейчас здесь были его друзья, можно было бы гарантированно обезвредить всю террористическую группу. Науруз парень хороший, но до профессионалов из группы кавторанга Татаринова ему было далеко.

Трап раздваивался. Поручик переглянулся с подполковником.

— Ты направо, я налево.

— Но ты же без оружия, — попытался возразить Берзеков.

Хоть он и был старшим по званию и возрасту, но сразу признал верховенство старшего лейтенанта.

— Ничего, как-нибудь справлюсь, — пробормотал Поручик. — Приготовь ствол и стреляй сразу на поражение. Никаких «стрелять буду» или предупредительных выстрелов. Они примутся нас убивать, в этом можешь не сомневаться.

Науруз кивнул и облизнул пересохшие губы. Он направился по правой лестнице; Поручик, выждав секунду, двинулся вниз по левой. Старший лейтенант спускался все ниже. Пассажирские палубы оказались где-то наверху. Здесь располагались трюмные помещения: складские и технические, разделенные водонепроницаемыми переборками. Спасибо, аккумуляторы еще не успели разрядиться, поэтому в помещениях мерцал слабый дежурный свет. Не имея другого оружия, Голицыну приходилось открывать водонепроницаемые двери с помощью ноги.

Так он двигался все глубже и дальше, когда вдруг справа, где-то совсем недалеко, грохнул выстрел, следом другой. В ответ раздалась очередь. Не иначе, Науруз на засаду нарвался. Поручик скользящим шагом стремительно рванулся по коридору в том направлении, откуда доносился шум перестрелки.

Выбив ударом ноги очередную дверь, он едва успел пригнуться, как над головой что-то просвистело. Пуля, и не одна. Поручик прижался к полу, а затем пружинисто прянул вверх. Взлетев, он выбросил ногу в сокрушительном ударе. Попал. Под ударом звякнул металл, потом еще раз, когда выбитый у противника автомат загремел по полу.

Поручик мягко приземлился, по ходу движения определяясь на местности. Он очутился в большом, видимо, грузовом или техническом, трюмном помещении. Вдоль борта стояли большие контейнеры, с потолка на цепях свисали подъемные тали. Но особенно вглядываться в полумрак помещения не приходилось. Перед старшим лейтенантом вырос опасный противник.

Им оказался какой-то полоумный японец в застегнутом на все пуговицы черном мундире с глухим воротником без нашивок или погон. Оставшись без автомата, он пошарил где-то у себя за спиной и вытащил висевший между лопаток длинный самурайский меч — катану. И с идиотским криком ринулся вперед, крестя тесное пространство взмахами клинка. Поручик даже не успел посчитать от пяти до нуля.

Он едва успевал, то нырками, то уклонами, уходить от бешеных выпадов самурая. Единственной разумной тактикой против такого бурного натиска была попытка держать врага на дальней дистанции.

После очередного падения Поручику под руку попал приличных размеров болт, который он тут же отправил в голову нападавшему. Болт попал в цель и сбил тому темп атаки. Поручик тут же нашарил гайку и отправил вслед за болтом. И снова не промахнулся. Не сюрикен, конечно, не смертельно — но больно.

Самурай зарычал и двинулся в очередную атаку. Теперь вместо размашистых, рубящих ударов он старался наносить колющие. Малый, почти незаметный изгиб клинка катаны позволял делать это весьма успешно. У Поручика появился шанс выступить в роли шашлыка. Или шиш-кебаба, как говорят турки.

Старший лейтенант отбил длинный выпад, но при этом потерял равновесие и перекатился на спину. Хребтом он почувствовал что-то твердое и выругался. Сунул руку под поясницу и тут понял, что чувствовал его дедушка, когда выиграл в лотерею ДОСААФ в 1959 году новенький «Москвич».

Ему не нужно было разглядывать находку. Он прекрасно узнал ее на ощупь. Точнее, не ее, а его — «Ка-Бар», боевой нож американских десантников, подаренный им Тузленку, который тот так удачно потерял. И хотя нож размерами и остротой не шел ни в какое сравнение с мечом самурая, Поручик почувствовал себя на равных с противником. И даже, больше того, ощутил подавляющее превосходство.

Японец, привыкший к сугубо оборонительной манере боя старшего лейтенанта, снова сделал длинный выпад. Глупо и прямолинейно. Поручик даже расстроился. С таким драться — что конфету у ребенка отнять. И стыдно, и неинтересно.

Он блокировал укол обухом клинка, прижатым к предплечью, и сам сделал встречный выпад. Приблизившись почти вплотную к противнику, чуть повернул кисть своей руки и вонзил острие ножа глубоко в горло самурая. Вторым, дополнительным ударом он поразил врага в сердце. Потом перешагнул через труп и двинулся дальше.

Только теперь он понял, что не слышит стрельбы. Эх, Науруз! Жалко парня…

Дальше стало светлее. Свет поступал через вырезанный ремонтниками кусок борта. Пол трюма был залит забортной водой. Берзеков лежал возле вырезанного в борту отверстия. Он все еще сжимал в руке пистолет. Затвор, застывший в заднем положении, означал, что подполковник выпустил весь магазин до последнего патрона.

Науруз не дышал. Вода под ним окрасилась кровью. Поручик до боли стиснул зубы. Сейчас его ненависть была обращена не на террористов, а на тупого, трусливого и алчного генерал-лейтенанта Бормышева, который своими идиотскими поступками едва не привел террористов к победе, членов «Большой восьмерки» — к гибели, а мир — к краху.

Из-за соседнего контейнера торчали ноги. Женские. Поручик заглянул за контейнер. Молодая женщина, ярко крашенная блондинка, лежала, так и не выпустив из рук короткого автомата. Вместо правого глаза у нее зияло входное отверстие от пули. Дальше Поручик заметил еще два тела, мужских. Тоже с оружием и тоже со следами пулевых отверстий. Все без признаков жизни. Возможно, были и другие, но Денису сейчас было не до них. Пусть здесь орлята Бормышева зачищают. Он взвалил на плечо тело Науруза и выбрался через прорезанный сваркой борт наружу. Уложил тело товарища на заднее сиденье машины, потом сел за руль и закрыл глаза. История любви закончилась трагедией. И что теперь говорить Олимпиаде? Правда, Науруз ее не спрашивал. Может, он ей и не понравился? Голицын понимал, что занимается самообманом. Ему сейчас очень хотелось задушить Бормышева. И еще раз убить его малахольного старшего братца.

Поручик запустил двигатель. И куда теперь ехать?

Решение подсказал Науруз. Он застонал и повернул голову. Поручик рванул с места и описал разворот посреди трассы, до смерти напугав проезжавших мимо водителей. Одновременно он вызванивал по мобильнику Кэпа. На сей раз тот отозвался без промедления.

— Науруз тяжело ранен, — без предисловий выпалил Голицын. — Везу к штабу, вызови туда «Скорую».

Командир не подвел. Когда Поручик подлетел к зданию штаба, там уже стояла машина реанимации. Науруза перегрузили на носилки и, врубив «светомузыку», срочно увезли. По озабоченным лицам медиков было видно, что шансов выжить у раненого практически нет.