Чтение онлайн

Я стоял в окопе, вырытом у самой набережной и защищенном невесть откуда добытой стальной плитой. Здесь же находились Пацей и Голобородько. Рядом вело огонь орудие Аркадия Кучина. Пушка громила дачный домик на противоположном берегу. Оттуда гитлеровские солдаты поливали пулеметным огнем наши боевые порядки, не позволяя бойцам-пехотинцам не только встать, но даже приподнять голову.

Вот меткими выстрелами расчет Кучина уничтожил два пулеметных гнезда и перенес огонь на следующий домик. В это время из-за канала ударил фаустпатрон. Левое колесо пушки и часть щита оторвало. Наводчик, командир и еще два бойца были ранены. Но Кучин не выбыл из строя, не покинул поля боя. Не ушел и наводчик младший сержант Михаил Грибушенков. Он встал у панорамы. Подбежали дублеры из роты ПТР (они всегда располагались неподалеку от подопечной пушки). Подвесив орудие с помощью кусков рельса, солдаты подставили под него большую каменную глыбу и придали ему более или менее горизонтальное положение. Пушка снова открыла огонь, разрушила пулеметные точки во втором домике, уничтожила вражеское орудие.

После перевязки Кучин продолжал командовать расчетом до конца боя, затем ушел в медсанбат. Артиллеристы не прекращали огня, хотя орудие было подбито так, что после форсирования канала его пришлось отправить в армейские мастерские на основательный ремонт. За этот подвиг Аркадий Кучин и Михаил Грибушенков удостоились ордена Отечественной войны I степени, а остальные красноармейцы — ордена Славы III степени.

Федор Шестаков установил свою пушку в проломе стены не то кирпичного сарая, не то гаража. Отсюда он очень хорошо просматривал противоположный берег канала, парк Сименсштадт и огневые точки противника в этом районе. Орудие подавило несколько пулеметов. Егор Травкин, передав рядовому Приходько панораму, попросил у Шестакова бинокль и начал вглядываться в глубину парка. Там, метрах в трехстах от набережной, у минометов возилась большая группа гитлеровских солдат. Травкин доложил комбату, и через минуту минометная батарея врага, не сделав ни одного выстрела на новой позиции, была разгромлена орудийными расчетами Шестакова, Барышева и Чистова.

Впереди нашего наблюдательного пункта вели огонь два орудия 594-го полка. Чтобы обезопасить себя от поражения пулями и осколками близких разрывов, артиллеристы под огнем противника соорудили вокруг своих пушек защитные стенки из камня и кирпича. Используя удачно выбранную позицию, оба орудия под командованием старшего сержанта Спиренко взяли под обстрел пулеметные точки немцев, препятствовавшие пехотинцам преодолеть канал вплавь.

В самый разгар огневого поединка мимо нас прошла группа комдива Асафова. Командир дивизии, видимо, направлялся к И. Д. Ковязину. Почти в это же время немцы обстреляли из полковых минометов НП дивизии — магазин канцелярских товаров. Но они опоздали: комдив и сопровождавшие его офицеры уже скрылись за соседними домиками набережной. Только красивый трофейный автомобиль, стоявший в саду, принял на себя всю злость гитлеровских минометчиков. Вокруг машины и над ней, сбивая ветки и кромсая крышу невысокого домика, рвались десятки мин.

Когда огонь стал ослабевать, к магазину, пронзительно визжа тормозами, подлетел еще один автомобиль. Шофер, резко осадив машину, выскочил с большой санитарной сумкой в руках и скрылся в домике.

Огневой налет возобновился с новой силой. От близких разрывов из обеих легковых машин посыпались стекла. Мы невольно стали наблюдать, что же будет дальше. Вдруг только что прибывший автомобиль стал как бы раскачиваться — похоже было, что в нем кто-то сидит.

— Товарищ майор, там кто-то есть! — крикнул Гриша Быстров и бросился на помощь. Он рвал ручку дверцы вверх, вниз, но не мог открыть. Я тоже подбежал к изрешеченному осколками и уже дымившемуся автомобилю и увидел на заднем сиденье лейтенанта Корявцеву. Она, видимо, только что проснулась и не понимала, что происходит.

Мы никак не могли распахнуть дверцы: то ли их заклинило, то ли впопыхах неумело действовали. Тащить же девушку через разбитое окно было опасно: повсюду торчали острые, как иглы, осколки стекла.

Мы спешили: вот-вот налет может повториться. Но у нас ничего не получалось. Вскоре и в самом деле послышался резкий нарастающий свист летящих мин. Мы бросились на землю. Я не отпустил ручки автомобиля и... дверца распахнулась.

Мины упали в дальнем углу сада. Я уткнулся головой в скат. Взрыв. Еще. И еще. Над нами прожужжали осколки. Подхватив девушку под руки, мы с Гришей вытащили ее из горящей машины и буквально втолкнули в полуподвал магазина. Распластавшись на кучах тетрадей и разбросанной бумаги, она сердито заметила:

— Можно было бы и полегче, товарищ майор. Это вы, кажется, мстите мне за свои бока...

— Можно было бы и поблагодарить нас, товарищ лейтенант. Как-никак выручили, — в тон ей ответил я.

— За это, конечно, большое спасибо. Знаете, я нечаянно заснула...

— Люба двое суток подряд простояла у операционного стола, — сказала врач медсанбата Е. А. Казанцева, появляясь в боковой двери.

...К десяти часам вечера огонь со стороны противника значительно ослаб. Фашисты хотя и продолжали оказывать сопротивление, но уже не могли восстановить огневую систему своей обороны, разрушенную артиллерией, минометами и самоходными установками. И тогда от домика комдива рассыпались гроздья зеленых ракет. Стрелковые полки И. Д. Ковязина и А. П. Чекулаева приступили к форсированию канала. Используя куски проволоки, в воду спускались по отвесным стенам бойцы стрелковых рот и разведчики офицеров Гарбузова, Капустина и Лабкова. Они начали переправляться на противоположный берег с помощью небольших, наспех сколоченных плотиков, досок, бревен, дверей, автомобильных скатов, пустых бочек — словом, в дело пошло все, что попадалось под руку и могло держаться на воде.

Вот где пригодился недавний опыт сооружения и использования всевозможных переправочных средств, полученный личным составом при подготовке к форсированию Одера.

Артиллерия и минометные подразделения произвели по ближайшей глубине обороны немцев и по их тыловым коммуникациям мощный огневой налет. Вперед вырвалась небольшая группа солдат. Они удачно вскарабкались по выщербленным плитам на набережную и бросились к домикам, разделанным под орех орудиями Аркадия Кучина и Федора Шестакова. Впереди бежал, увлекая за собой товарищей, боец в одной нательной рубахе. Его крупная фигура — ни дать ни взять былинного богатыря — с развевающимся в руках красным полотнищем хорошо выделялась на озаренной пожарами набережной. Позже я узнал, что это был командир отделения полковой разведки старший сержант Анатолий Алибеков со своими товарищами старшим сержантом Петренко, рядовыми Слатиным, Сапаровым, Русовым. Вместе с ними бежал с телефонным аппаратом и катушкой кабеля в руках артиллерийский разведчик из 780-го артполка Гавриил Брагин. Ему предстояло выбрать место для наблюдательного пункта командиру своей батареи и до его прихода корректировать огонь.

Несколько отстав от пехотинцев, Брагин вскочил в полуразрушенную трансформаторную будку, выбрал место у пробоины, зиявшей в стене. Подключив телефонный аппарат к линии, он начал вести наблюдение. Алибеков и его группа сражались с гитлеровцами, засевшими в небольшой кирпичной постройке. В окна домика летели гранаты, автоматные очереди, но враг сопротивлялся упорно. Нужно было помочь Алибекову, и как можно скорее. Гавриил Брагин быстро разыскал на карте домик, подготовил данные и передал их на батарею. Через минуту за кирпичной постройкой, срезая и дробя в щепки деревья, начали рваться гаубичные снаряды. Разведчик так увлекся работой, что не заметил, как его пристанище окружила группа гитлеровцев. Опомнился, когда рядом, за глыбой обвалившихся кирпичей (это и спасло его от гибели), разорвалась граната.

Дав несколько очередей в сторону парка, Брагин бросил за стену будки три или четыре гранаты и продолжал вести корректировку огня. Когда на НП прибыл комбат, он увидел вокруг трансформаторной будки несколько трупов гитлеровских солдат. А Брагин усердствовал у телефонного аппарата, надежно поддерживая связь с батареей.

В это время Алибеков, увидев еще одну группу бойцов, догонявшую его, развернул флаг:

— За мной, товарищи! Центр Берлина близок! Смерть фашистам! — И бросился вперед.

Забравшись на крышу, он укрепил на ней флаг, спрыгнул на землю и вместе с товарищами залег в отрытых гитлеровцами щелях. Немцы тотчас контратаковали смельчаков, но на помощь уже спешила рота младшего лейтенанта Лабкова, за ней — батальон, полк...

Одновременно, правее боевых порядков 594-го полка, канал штурмом взяли подразделения 597-го стрелкового полка. Обе части немедля устремились в большой парк Сименсштадт и принялись уничтожать там противника, засевшего в траншеях и ходах сообщения.

Утром комдив Асафов сам разыскал Анатолия Алибекова и Гавриила Брагина, поблагодарил их за храбрость и сообщил, что они представлены к ордену Красного Знамени.

Вместе со стрелковыми ротами и батальонами вперед ушли и артиллерийские офицеры-разведчики, командиры батарей и дивизионов. Отлично и смело действовали в этом тяжелом бою воины 780-го артполка, боевые успехи которых были для меня не безразличны. Особенно выделялись батареи капитана Михаила Соловьева и старшего лейтенанта Василия Кундиренко. Их орудия расчищали пехоте путь и обеспечивали форсирование канала огнем прямой наводки.