Чтение онлайн

Дивизия продвигалась настолько стремительно, что об отдыхе некогда было и думать. Все бойцы и офицеры полка питались на ходу, сидя в машинах и зажав котелки коленями. Лишь один раз удалось покормить людей на коротком привале. Сегодняшняя обстановка во многом напоминала бои в Померании. Здешняя местность тоже была пересеченной, изобиловала оврагами и небольшими рощами, в которых притаились рассеянные вражеские войска. Многие из них сдавались в плен добровольно, некоторые — после короткой перестрелки.

Дивизионы артполка я держал в непосредственной близости от передовых подразделений наступавшей пехоты. Иногда я наблюдал за движением батарейных колонн визуально. Командиры пушечных дивизионов В. Андреев и В. Данильченко и их комбаты следовали все время со стрелковыми батальонами и ротами. Командир гаубичного дивизиона М. Курбатов постоянно находился со мной.

Противотанковый дивизион весь день двигался рядом с командным пунктом дивизии и использовался в качестве противотанкового резерва. Поэтому малейшая заминка в наступлении стрелковых рот и батальонов устранялась немедленно, пехота своевременно получала поддержку от батарей, действовавших зачастую с открытых позиций.

В час ночи полки Чекулаева и Ковязина достигли западной опушки леса Бернике-Люме. В три часа комдив Асафов ввел в бой и полк Вознесенского. Он спешил: командующий фронтом приказал в 5.00 перерезать окружную Берлинскую автостраду, а до нее еще было добрых восемь километров. Большой успех наметился в полосе Ковязина, и поэтому Асафов направился к нему, чтобы подбодрить и лично присутствовать при выходе полка на автостраду. Однако гитлеровцы неожиданно оказали сильное сопротивление на рубеже Биркхольцауэ, Элизенау, Блумберг. Продвижение батальонов замедлилось. Два дивизиона артполка были на марше и, разумеется, не могли пока оказать помощь пехоте. Но третий, пушечный дивизион В. Андреева уже приступил к интенсивному обстрелу противника. Полк с ходу ворвался в деревню и завязал бой на ее восточной окраине. Левее отчетливо было видно сражение 598-го полка за Элизенау. Через четверть часа стрелковые цепи полков наконец сломили сопротивление гитлеровцев и овладели обоими населенными пунктами.

Мы с Иваном Дмитриевичем Ковязиным решили переместить свой КП в западный угол рощи, которая почти вплотную подступала к занятому Биркхольцауэ. Вслед за нами небольшими группами двигались командиры приданных артиллерийских частей усиления, радисты, связисты, саперы.

Только мы подошли к роще — пожаловало большое начальство. Вслед за комдивом появились заместитель командующего армией генерал И. И. Артамонов и начальник политотдела армии полковник Ф. Я. Лисицын. Вместе с ними прибыл И. С. Крылов. Вдруг гитлеровцы открыли сильнейший пулеметный огонь. Пришлось залечь и лежать не поднимая головы около десяти минут. Со стороны Цеперника в нашу сторону летели болванки двух немецких «фердинандов». Во фланг наступавшим батальонам тоже стреляло несколько самоходок и пулеметов. Похоже было, что начинается контратака.

Рядом со мной в траншею свалились командиры дивизионов капитаны Курбатов и Данильченко. Заработали радиостанции. В эфир полетели команды. Справа появилось подразделение наших танков. К танкистам побежал полковник Иван Сергеевич Крылов. Переговоры с ними длились не более пяти минут — боевые машины повернули на Шванебек. За ними опять поднялась пехота. А мы всей огневой мощью артполка навалились на позиции гитлеровцев у южной окраины Цеперника.

Около семи часов утра полки Ковязина и Вознесенского вместе с танками перерезали окружную Берлинскую автостраду и завязали бой за предместье Берлина — Цеперник. Поставленную Военными советами армии и фронта задачу части 207-й стрелковой дивизии одновременно с другими частями корпуса выполнили с честью. Корпус получил благодарность от командующего фронтом Маршала Советского Союза Г. К. Жукова.

Полковник Ф. Я. Лисицын и генерал И. И. Артамонов вручили командованию нашей дивизии Красное знамя Военного совета 3-й ударной армии под номером шесть. Его предписывалось передать тому подразделению, которое первым ворвется в Берлин.

— Пусть бойцы и офицеры вашей дивизии, Василий Михайлович, — сказал Лисицын Асафову, — водрузят это знамя на самом высоком здании окраины фашистской столицы, чтобы все его видели. Это воодушевит наших воинов на новые подвиги, а врагу покажет, что дальнейшее сопротивление частям Красной Армии бесполезно.

В. М. Асафов и К. Н. Косяков заверили Военный совет армии, что воины дивизии с честью выполнят этот наказ, и тут же начальник политотдела дивизии выехал в вырвавшийся вперед полк А. П. Чекулаева, чтобы вручить ему знамя.

До рубежа канал Панков, безымянное озеро фашисты бежали без оглядки. После короткого боя дивизия заняла Цеперник. Аккуратные одно — и двухэтажные особняки в весенней зелени садов. Тщательно убраны небольшие дворики, старательно ухожены огороды. На грядках уже растет зеленый лук, салат, редис. Усадьбы разделены между собой высокими металлическими сетками — ни домашняя птица, ни скотина не залезет не только в чужой, но и в свой огород. Во всем поселке ни одного местного жителя. Видать, Геббельс запугал берлинцев россказнями о зверствах коммунистов. Убежали. Куда? Ведь все равно вернутся.

В Цепернике мы задержались недолго. Стрелковые полки, преследуя панически бежавшего противника, устремились на юго-запад вдоль канала Панков и железнодорожного полотна пригородной магистрали. К 13.00 части Ковязина и Вознесенского, поддерживаемые огнем 780-го артполка и танков, захватили окраину Берлина — Каров. Стрелковый полк Чекулаева тоже ввели в бой. Он пошел в атаку на столичный пригород Бухгольц. В это же время батарея артполка под командованием старшего лейтенанта А. С. Спивакова произвела залп по Штеттинскому вокзалу Берлина. Честь первого выстрела по фашистскому логову предоставили расчету прославленного артиллериста дивизии сержанта Михаила Андреевича Плюта в составе наводчика Н. В. Дедовича и орудийных номеров И. М. Остапчика и Т. В. Заболотного.

Заводской номер стрелявшего орудия был 7241. На снарядах без взрывателей сделали надпись: «Гостинец Гитлеру от артиллеристов 780-го артполка».

Спустя час по Северному вокзалу Берлина открыла огонь батарея Петра Глущенко. Первым стреляло орудие коммуниста старшего сержанта Ивана Софроновича Кислицына — одного из ветеранов и прославленных младших командиров 420-го ОИПТАД.

Н. Ф. Пацей и Г. С. Шленсковой потом рассказали мне, как торжественно они готовились к этому дню. За сутки написали два варианта послания Гитлеру и Геббельсу. Оба стихотворения вложили в снаряды. Затем послали их к Северному вокзалу. Огонь вели из пушки ЗИС-3 с заводским номером 765414. В расчет И. С. Кислицына входили наводчик М. И. Кузнецов, орудийные номера Я. Т. Гилетич, Г. М. Савчук, М. И. Мартынюк и К. И. Черешко.

Как и на Одере, слог солдатский был далеким от совершенства. Но это не главное. Стихи метко передавали всю ненависть и презрение к Гитлеру и его кровавой клике, говорили о гордости русского человека, увидевшего у своих ног гнездовье сильного, коварного, но уже поверженного врага.

...Впереди простирался большой пустырь. За ним в синеватой дымке громоздились массивы многоэтажных жилых домов и промышленных зданий. Это был Берлин.

Вечером 21 апреля Курашов облюбовал небольшой кирпичный домик с круглой башенкой на юго-западной окраине Карова. Башенку солдаты тотчас начали оборудовать под НП. Вскоре подтянулись штабы, установили связь с дивизионами, занявшими огневые позиции на северной и восточной окраинах Карова.

По данным разведки, Берлин был сильно укреплен, имел внешний и внутренний оборонительные обводы, две укрепленных линии в самом городе и одну вокруг его центра — третий оборонительный обвод, в котором расположились правительственные кварталы. Вся оборонительная система была разбита на секторы. Во главе каждого из них стоял начальник и штаб, которые непосредственно подчинялись ставке. Многие кварталы столицы забаррикадированы, каждый дом приспособлен к обороне. Центральные улицы и все перекрестки контролировались и держались под обстрелом дотов, вкопанных в землю танков и самоходных установок. Двери и окна первых этажей завалены кирпичом и мешками с песком. Для пулеметов и орудий ПТО проделаны бойницы и амбразуры. На крышах и верхних этажах зданий оборудованы огневые позиции для снайперов, автоматчиков и фаустников.