Чтение онлайн

Откровенно говоря, я не помню, в какой момент, ты подбежал ко мне. Я лишь помню, что в секунду прозвучал ужасно громкий крик «Арьяна», произнесенным нормальным, не характерным для тебя тоном. А потом это твое любимое отвратительное уменьшительно- ласкательное мое имя повторялось снова и снова над моим телом, пока мои веки медленно закрывались.

Бросив кроткий взгляд на меня, преподаватель заявил, что меня нужно нести в медпункт, и, вроде бы, он хотел сам взять меня на руки, но, он даже не успел протянуть ладони, как ты схватил меня и, прижав мою тушку к себе, встал.

– Донесёшь? – прошептал преподаватель.

А может он говорил громко…

Я без понятия.

– Да! – воскликнул тихо ты и пошел к выходу из зала.

Одна твоя рука взяла меня на изгибе колен, и я прям чувствовала боль, которая там была. Мне помнится, что, то и была моя последняя мысль.

«Там точно перелом.»

Очнулась я лишь когда меня грузили в машину скорой медицинской помощи. По- моему, тебя пытались выгнать из нее, но, кажется, ты сопротивлялся.

Открыв глаза, я увидела твое ужасно испуганное лицо, которое бежало за врачами, пока меня везли на носилках.

– Проснись, Арьяша! Проснись!

Именно в это мгновенье я пришла в себя и посмотрела на тебя.

Все твое лицо было в крови, как и твоя серая спортивная футболка. А ведь когда-то ты мне утверждал, что серая футболка на физкультуру прекрасно идея, потому что, кроме как потом, ее ничем не испачкаешь.

Ну что же… Теперь ты изменишь свое мнение.

Увидев, что мои веки распахнулись, ты закричал вновь:

– Арьяша, слава богу!

Как раз в этот момент мы подъехали к машине скорой помощи, и меня собирались загрузить наверх.

– Тебе нельзя ехать! – кричала медсестра, пытаясь убедить тебя вернуться на уроки.

Но ты смотрел на меня, как на призрак, словно сейчас видишь меня в последний раз. И мне нужно было сказать что-то, чтобы успокоить твой страх. Стараясь совладать со своей болью и с тяжелым дыханием, я выдавила из себя:

– Я просила меня так не называть.

Это было больше похоже на шипение. После каждого слова мне приходилось делать паузу, чтобы сильное ощущение боли в груди немного успокаивалось.

Но, моя фраза действительно спасла тебя. На твое лицо мигом вернулась улыбка, только она уже не была столь смазливая и наигранная. Искренняя и душевная, для меня она стала каким-то лучиком света в ту секунду, когда меня завозили в машину скорой помощи.

– Люблю тебя, – вымолвил ты, широко улыбаясь, пока врачи грузились в автомобиль.

Поднажав еще раз, я попыталась хотя бы на правой руке, которая, кажется, чувствовала больше, сделать фак. К счастью, у меня это получилось, и ты это заметил.

Я тебе не говорила, никогда, потому что не хотела пугать. Но, черт его подери, сразу, после того, как я узрела еще секунду твоей улыбки, и двери захлопнулись, я сразу же, в то же мгновенье, отключилась.

Перелом один, перелом два, травма три.

Честно говоря, я мало что запомнила, пока врач перечислял мои многочисленные раны. Все, что я знала точно, так это, что на ближайшую неделю я здесь, с гипсом на левой ноге, перевязкой на колени у правой, и еще одним гипсом на левой руке, который начинается от локтя и заканчивается лишь на кончиках пальцев. Чтобы мне было легче его держать, также была сделана повязка на шею.

Как оказалось, дышать мне было тяжело не от того, что я сломала себе спиной мозг или что-то подобное. Просто пока я летела словно волчок, кружась на полу, соударяясь с ним снова и снова, я задела один нерв, который и пережал дыхание. Но, к счастью, в тот же день все и восстановилось, и я сумела полностью нормализоваться.

Ну, не считая отнятой возможности ходить и самостоятельно передвигаться.

Видимо, именно по той причине, что ран было достаточно много, и это бы попросту мешало не только мне, но и другим людям, меня переселили в двойную палату, где я должна была находиться одна.

В первый же день я проснулась, потому что пред о мной сидела мама. За окном было ужасно темно, и так я поняла, что уже десятый час, и моя родительница пришла ко мне лишь после того, как завершила все дела дома. Меня переодели в пижаму, принесли какие-то банальные вещички. Мы с ней немного поболтали, пока она сидела грустная, понимая, что я пострадала достаточно сильно, и не скоро приду в норму. Мне же было ее жалко, потому что теперь, ей, мало того, что придется вечно самой забирать Киру, так еще и все домашние дела, которые были на мне, придется делать ей по ночам.

Мне было ужасно стыдно за то, что я так неудачно упала, и я всегда считала, что я ее подвела.

Понимаешь, да? Мне всегда было стыдно попросту за то, что я заработала тогда себе эти переломы?

Ты понимаешь, Герман?!

В любом случае, стоило ей только уйти, как я чуть ли не мгновенно уснула. И, честно говоря, в первый два дня я вообще не видела, что происходит, ибо почти постоянно дремала или лежала с закрытыми глазами.

Поэтому неожиданно проснувшись от милого и знакомого мне хохота, я даже не сразу осознала, что это не сон.

– Проснулась! – пискнула моя староста, сидя на подоконнике и улыбаясь.

– Привет, солнышко, – произнесла Мила, глядя на меня своими заботливыми глазами.

– Привет, – я потянулась, попытавшись поднять обе руки вверх, но, почувствовав резкую боль, быстро вспомнила, что левая у меня отныне не в строю.

– Как ты? – спросила Уля, поглядывая на мое тело, разложившееся на кровати.

Кажется, тут сразу было понятно, что не очень.

Моя лучшая подружка сидела у подножия моей кровати на стуле, который прилагался к столу, на котором я должна была есть, но, как не сложно было догадаться, я за него так ни разу и не села.

– Ну, хуже, чем могла бы быть, – стараясь говорить, как можно более оптимистично, ответила я.

– Ну, лучше, чем мы могли подумать, – выдала Уля, поднявшись со своего места, и присев за соседнюю кровать. – Мы подумали, что ты будешь полностью переломана, еще и как-то поранишь мозг и лицо. Все- таки, из твоего носа шла кровь…

– Но я им просто ударилась, – попыталась успокоить я девчонок.

– Это понятно, – прервала меня Мила, – Но ее было очень много. И в спортзале был большой след, и вся футболка Германа была в ней. Казалось, что ты потеряла очень много крови.