Чтение онлайн

Ты приходил все также каждый день, но уже гораздо реже. Продолжал выполнять свои дела, но только в меньшем размере, и оставлял мне сотни подсказок, которые я попросту хотела пропустить мимо себя.

Как тот случай, когда мне начал писать Сергей, а ты, узнав про это, попросту взял свои вещи, направился к выходу. Или та ситуация, когда ко мне пришел твой товарищ Максим. Забавно то, что я не придала этому пришествию абсолютно никакого значения. Казалось, что весь наш класс уже успел побывать в моей больничной комнате, но, стоило тебе только увидеть этого парнишку, стоящего возле стола и спрашивающим у меня как дела, как ты мгновенно, чуть ли за шкирку вывел его в коридор.

Черт знает, о чем ты тогда с ним говорил, но после вы зашли обратно, и, посидев пару минут, наш одноклассник покинул больницу.

Зато ту субботу я запомню надолго.

– Ты опять с Сергеем переписываешься? – спросил ты, заваривая нам двоим чай.

Все же, это было просто чудесно, когда ты находишься в больнице, но чувствуешь себя совсем как дома. Электрический чайник, вечные знакомые на вкус печеньки, и всегда остающаяся на столе вторая кружка с недопитым чаем.

– Он спрашивает, когда меня выпишут, – ответила я, набирая на сенсорном экране сообщение.

– Когда ты будешь абсолютно здорова, – произнес ты, поставив кружку на мою тумбочку. – Значит никогда.

Освободив руку, я мгновенно показала тебе фак. Жить с одной рукой я уже была приспособлена.

– Так, Арьяна, – вымолвил зашедший в мою палату врач, – Отправляемся на снятие гипса с руки, кажется, что уже все в порядке.

– Правда?! – радостно переспросила я.

Сидевший рядом ты тоже начал улыбаться.

– Да, уже пора, – сказал врач, и поставил какую-то галочку у себя в бумагах. – Сейчас привезу инвалидное кресло.

Блин.

– Что? – удивлённо прошептала я.

– Кресло каталку, – заявил врач и посмотрел на меня, пораженную, словно молнией, как на полную дурочку. – Как ты по комнате вообще перебиралась все это время? В туалет там ходила?

На самом деле, все было попросту невероятно просто. Ты брал меня на руки, доносил до туалета, а там я уже научилась пользоваться как-то лишь одной рукой и лишь одной ногой. Порой на помощь приходили санитары, но мне никогда не приходилось усаживаться на это самое кресло.

– У нас свои методы, – выдал ты, стоя в сторонке и смущенно глядя на доктора.

– Ясно, сейчас привезу.

С этими словами она вышла из комнаты, а я осталась наедине с мыслями о том, как я, девочка 14- ти лет буду смотреться в этом чёртовом инвалидном кресле.

– Ну, что сидим? – сказал ты, подойдя ко мне как можно ближе и наклонившись. – Сажаемся ко мне на руки, ведь ехать в инвалидке ты точно не хочешь, – после этого ты крепко прижал моё тельце к себе, обернув мою правую руку возле своей шеи, чтобы я могла себя спокойно придерживать, а второй рукой держал на изгибе колен. – Пойдем на снятие гипса!

Так мы вместе направились к выходу из комнаты.

Стоило нам только миновать дверь, как следом послышались крики и ругань.

– Что вы делаете? Это же опасно для нее! Вы можете ее уронить! Посадите ее в кресло немедленно! – безостановочно продолжила пищать врач, который лишь пару мгновений с абсолютно безэмоциональным лицом оглашал нам показания.

– Если вы будете быстрее меня вести в нужный кабинет, то будет меньше шансов, что я ее уроню, – заявил ты, а я лишь сильнее сжала руку на твоей шее.

Почему-то вся эта ситуация вызвала во мне приливы смеха, с которыми я была попросту не в состоянии бороться. Оттого, глядя на пораженное лицо врача и на реакцию каждого проходящего мимо нас больного, я лишь громогласно хохотала.

Наконец, мы подобрались до нужного места, и, через некоторое время, моя рука уже была свободна.

Вскоре меня отпустили домой, и выписка, верно, была единственным днем, когда тебе в больнице не было. За день до этого мы собрали все вещи, какие из них были твоими, а какие моими, чтобы потом мне не пришлось объяснять маме, откуда взялось то, а откуда это.

Все же, ей сложно было налгать, что хорошенький планшет мне преподнесли в подарок Уля или Мила. Даже я бы в такое не поверила. А рассказывать матери, что это все подарки от моего друга, который мне не парень, и с которым я, свойственно, и соревновалась, когда получила эти переломы, – тоже такое себе дело.

Конечно же, ко мне домой ты в итоге захаживал потом еще последующий месяц так же часто, как и в больницу. Сидел у меня до шести, в те дни, когда мог, а потом уходил прямо перед самым приходом мамы.

А знаешь, что еще хорошо помню?

Как мы отправились к тебе на соревнования по борьбе.

Мы с девочками сидели у меня в квартире, и ты вызвал нам такси, чтобы мне легко было доехать. Точнее, чтобы я не напрягалась.

Подниматься по этим ступенькам в дворец культуры было невыносимо тяжело. Особенно на костылях, особенно после того, как одна из рук, которая должна была держать вес на себе, все еще проходила процесс восстановления. А ты на тот момент уже был в зале, во всем своем обмундировании, и попросту не мог выйти и помочь мне.

Наконец-то мы добрались до посадочных мест и, усевшись, я увидала тебя. В этом странном полу купальнике и… Будем честными, я впервые вообще узнала, что такое борьба, и как это выглядит так что, я попросту надеюсь, что ты не будешь меня за это ругать.

Приметив нас, ты подошел к нам и, обняв каждую, отдал мне свой телефон, с просьбой заснять то, что будет происходить. После этого ты буквально секунду поддержал меня за руку, но этого было достаточно, чтобы стоящая рядом Уля завизжала.

Бой начался. Раунд, и ты повалил его на землю. Раз, и твой соперник снова на земле.

И… Снова буду честной. После первой победы я вообще перестала следить за происходящим и теперь я лишь смотрела за тем, чтобы зарядка твоего телефона совсем не села.

Лишь когда Мила сообщила мне, что сейчас твой финальный бой, я посмотрела прямо. Понятия не имею, скольких ты положил, понятия не имею, сколько раз ты смог лечь на эту землю, но концом этой игры стало то, что ты победил. Мои подруги радостно завизжали, повставав со своих мест, а я захлопала в ладоши, продолжая восседать. Со своей ногой у меня было слишком мало шансов стоять, аплодировать и не балансировать.