Чтение онлайн

Меня тут же перехватила какая-то девица и поволокла в сторону кабинета Влада, я зашёл, закатил глаза. Влад, ходил вдоль окна, нервно курил и бросал косые взгляды на лежащего на диване Дениса.

— Это что? — Спросил я, понимая, что у меня терпения и сил не хватает на этот спектакль.

— Я не знаю, что! — Влад развернулся, схватил терминал со стола, двинул его в моём направлении, и я, нахмурив брови прикинул, что погулял у меня сын неплохо так.

— Кто-то пострадал,— лениво уточнил я, вытаскиваю карту.

— Нет, твою мать, Олег, никто не пострадал. Ну, за исключением твоего отпрыска, который жару даст тебе ещё ого-го как!

Я пожал плечами.

У всех бывают срывы. Что теперь орать из-за этого? Мне, конечно, очень были интересны причины, почему Денис так себя повёл, и я прекрасно знал, что я эти причины узнаю, потому что нелогичностью какой-то и идиотизмом ребёнок мой не страдал.

Терминал пикнул, списывая деньги, я перевёл взгляд на сына, качнулся к нему, потряс за плечо.

— Давай, вставай, погнали в машину.

— Иди ты… — пьяно выдавил Денис, и я бросил взгляд на Влада, уточнил:

— Его могут погрузить ко мне.

Влад фыркнул недовольно, нахмурился.

— Вот скажи мне, пожалуйста, почему с твоего появления у меня в клубе идёт какой-то пиздец, то мне надо сотрудников увольнять, то мне надо разгребать ситуацию с твоим сыном. То…

— Скажи спасибо, что в твоём клубе не оказалось моей жены. Иначе бы тогда тебе не только ситуацию с моим сыном пришлось разгребать, а ещё вероятнее, заново отстраивать свою богадельню, — усмехнулся я и, наклонившись, подхватил Дениса подмышки.

Сын попытался от меня пьяно отмахнуться, но я цыкнул и, закинув его руку себе на плечо, повернувшись к Владу, бросил коротко:

— И вообще, прикрой ты этот блядский дом, видишь же, в минус начинаешь работать, сегодня парнишка разнёс тебе один лаундж? А ты прикинь, завтра у тебя братки из девяностых приедут. Здесь камень на камне не останется.

— Да пошёл ты, Стрижницкий, знаешь куда?

— Знаю, знаю, — заржал я и, вытащив сына из бара, усадил в машину.

К Вике его везти однозначно нельзя было, поэтому поехали ко мне. В середине дороги Дэн наконец-то стал приходить в себя и амбре от него было такое, что можно было портянки вешать.

Дотащив сына до квартиры, я посмотрел на хаотичную картину того, как Денис пытается стянуть с себя футболку, и покачал головой.

Прошёл в кухню, вытащил банку с огурцами, налил рассола, развёл водой, подхватил несколько таблеток активированного угля и пришёл к ребёнку, протянул на ладони лекарство и всучил в руки стакан.

Денис, явно не отупляющий, что происходит, молча согласился, хлебнул всего, а потом пришёл в ужас.

— Ну и дрянь же ты мне подсунул.

— Ага. А бухать, в принципе, херово, — произнёс я и, фыркнув, уточнил. — В спальню пойдёшь или тут упадёшь?

— Отвали. — Денис завалился на диван, я покачал головой, дошёл до гардеробной и вытащил с верхней полки плед. Вот, слава Богу, Вика сама здесь все делала. И у меня не было дебильных ситуаций с тем, что надо было как-то подстроить жизнь и квартиру под новые реалии. Вытряхнув плед из чехла, я вернулся в зал, укрыл им сына. Чисто из соображений безопасности собственного паркета дошёл до ванны, притащил тазик, поставил возле и, хлопнув ребёнка по плечу, пошёл дальше смотреть телек.

Я понимал, что трясти его сейчас, спрашивать о том, что что произошло, в принципе, бессмысленно. Но тем не менее разговор все равно должен был состояться, нравилось нам это обоим или нет.

Ночью слышал, как Денис шарахался по хате, вероятно, заблудился, подумал, что он в квартире матери, и натыкался на все предметы мебели с особым матом.

В какой-то момент я даже заслушался, потом одёрнул себя, что надо обязательно провести беседу, чтобы он такими словами не смел выражаться при младшей сестре, и, снова перевернувшись, задремал.

Утро наступило и по ощущениям на меня. Потопталось прям по башке кирзовыми сапогами. Противное чувство во рту говорило о том, что бухал однозначно не Денис ночью, а я. Но я-то точно знал, что не бухал. Выйдя в зал, я услышал молодецкий храп и пожал плечами. Дошёл до кухни, поставил кофе. Вспомнил про сообщение, отправленное с телефона Дениса о том, что он останется сегодня у меня. Со своего написать не мог. Вика бы сразу стала задавать вопросы, поэтому писал с телефона Дениса, чтобы не создавать никаких треволнений в семье.

Когда турка закипела и кофейный аромат растянулся по квартире из зала что-то промычали, простонали, а потом что-то навернулось.

Я подозревал, что Денис.

Разлив кофе по чашкам, я двинулся к сыну и, застав его сидящим и обнимающим тазик на диване, произнёс:

— Ну, доброе утро.

Денис рыгнул, поднял на меня ещё не совсем адекватный взгляд и хрипло выдохнул.

— И тебе доброе утро, батя.

Я без эмоций протянул ему кружку с кофе и присел в кресло напротив.

— Поговорим?

Олег

Денис нахмурился, насупился, стиснул челюсти.

— О том, как ты семью развалил? — Спросил он сдавленно и отхлебнул кипятка из чашки, выматерился, зажмурился.

— Можем и об этом поговорить, — произнёс я спокойно, потому что, ну, смысл сейчас себя бить левой пяткой в грудь, рассказывая о том, что я такой хороший, а все остальные говно.

Ну нет, я семью развалил, я даже не отрицал этого.

Я прекрасно понимал, что эту ответственность перекладывать на кого бы то ни было глупо, надо быть трусом, чтобы считать, будто бы Вика виновата, Нора виновата, Влад виноват.

И до меня это дошло не сразу, до меня это дошло спустя определённый промежуток времени, спустя полгода, которые я не мог найти себя, метался, не понимал, почему у меня портятся отношения с матерью, с отцом, почему? Мне физически было неприятно ощущать себя не в своём доме, не со своими детьми, не с женой.

— Ну так вот, развалил ты нахрен все, потому что у тебя яйца маленькие и все. — Денис хотел бросить это зло, но из-за того, что опять рыгнул весь эффект смазался.

—Ну, объясняй…

— А что объяснять?

Денис все-таки отставил тазик и, отхлебнув ещё раз из чашки кофе, медленно встал.

— А что тебе объяснять, давай будем разбирать. Из всей семьи у тебя хорошие отношения, только со Стешей. А знаешь почему? — Денис поддато усмехнулся и запрокинул голову, выдыхая в потолок. Я так понимаю, перегар ещё до следующего утра будет исходить от него. — А все потому, что она единственная, не претендует ни на твою власть, ни на твоё главенство в семье. Поэтому ты её любишь. Ты меня любил, пока я не повзрослел. Ты со мной в шесть-семь лет возился, сопли мне вытирал, потому что тогда тебе было плевать буду я проявлять какие-то поползновения на твою власть или нет, но как только я вырос, все изменилось. А знаешь, что самое смешное, сейчас это и с Вероникой происходит. Вероника выросла, и поэтому тебе, сука, страшно за твоё главенство в семье. И семью-то развалил, потому что мама тоже выросла, мама стала ровней тебе, и у тебя очко жим-жим. Как так ты не единственный здесь самый главный и самый страшный оказывается, мама тоже с хера нахер может загнуть. А ты патологически ненавидишь конкуренцию, особенно в семье. Ты прекрасно с ней справляешься в бизнесе, нагибая партнёров во все неприличные позы и имея их во все щели. Ну, сука, это же твоя семья, с херов ты семью-то так нагибаешь.