Чтение онлайн

Денис говорил быстро, нервно, так, что сам иногда путал, заменял слова, но было в его речи столько пламени, столько боли, как будто бы действительно я по ночам лупил его палкой.

Да не было никогда такого, и никогда я не боролся за своё главенство в семье. Я и так нахрен самый главный. С херов я должен за это бояться. Я самый сильный. Семья опирается на меня. Семья стоит у меня за спиной. Но никак не наоборот, я не пытаюсь прикрыться семьёй в том или ином вопросе, вот в чем разница.

И да, они могут быть офигенно взрослыми, но пока они стоят за моей спиной, я главный.

— И во всей этой ситуации с твоей идиоткой Норой тоже же все складывалось ровно до того момента, пока она послушно открывала рот, а как только девка взбрыкнула и решила немножко с казать, направить ситуацию в нужное русло, тебя тоже все начало раздражать. Как только ты стал подозревать о том, что она видит больше, чем нужно, она понимает, что тебе необходимо, ты нахрен все тут же свернул. А будь она умнее, она бы скрывала до последнего. А будь она умнее, ты бы трахал эти полгода её во все щели.

Денис ещё раз захохотал, обошёл диван и, уперевшись ладонями в спинку, выдохнул.

— Вот поэтому ты с матерью развёлся. Потому что у тебя не хватало сил прогнуть её, сломать не хватало сил. Потому что на твоё место метили, а не потому, что у вас с ней что-то не заладилось. Не потому, что ты любовницу себе нашёл. Любовница это всего лишь ширма. И да, поэтому у тебя нихрена не задаются отношения сейчас ни со мной, ни с Вероникой, потому что дети выросли. А это твои дети, у которых твои амбиции, твой лютый азарт, твои мозги и почти все твои таланты, вот в этом все дерьмо, бать. Как бы ты не выкручивался, как бы ты не выверчивалмя, иначе быть просто не может. И ты конкурируешь со своими детьми, не понимая, что тот, кто изначально слабее, не конкурент.

— Я ни с кем не конкурирую. Я прекрасно знаю, что и ты, и Вероника, и мама это люди, которые зависят от меня, это люди, которым я обязан своим спокойствием. Своим счастьем. Но ничем более. Я не обязан своей безопасностью этим людям, потому что я обеспечиваю безопасность.

— Красиво врёшь, только сам ты в это не веришь. Если бы верил, ты бы с матерью не развёлся.

А сейчас у Дениса сменилась интонация, стала покладистой, мягкой такой. Немного на границе с шёпотом.

— Дэн. — Я поморщился, отхлебнул кофе. — Не пытайся выдать желаемое за действительное, не пытайся наворотить здесь непонятно чего. Я не с тобой не конкурирую, я с Вероникой не конкурирую просто что ты, что, Вероника, забываете все-таки, что пока папа оплачивает счета, это значит папа главный, и не надо выше головы прыгнуть. Заметь, ты до сих пор мой сын, я до сих пор без вопросов вытираю тебе жопу. И пока я это делаю, ни о каком главенстве и конкуренции речи быть не может, я не могу конкурировать с тем, кто слабее. Ты не ушёл из семьи, ты не поднял свой бизнес. И тоже самое с Вероникой, я оплачиваю её отпуска. Я оплачиваю её учёбу, я оплачиваю её покупки. Если бы она всего этого добивалась сама, я бы слова не сказал относительно её отпуска, потому что я прекрасно знал бы то, что девка самостоятельная и умная и явно не попадёт в дерьмо. Но покуда я это делаю, я не доверяю, а там, где нет доверия, там, соответственно, будет контроль. А относительно матери. Ну, тут ты, конечно, вообще очень сильно переврал. С матерью конкурировать тоже невозможно, потому что она женщина, изначально слабее меня, потому что она рожает моих детей, потому что она имеет право быть слабой, капризной. А чего мне с ней конкурировать? Мы с ней в разных сферах работаем. Но мы с ней в одной семье…

— И когда ты только начал понимать, что мама прекрасно справляется с руководящей должностью, у тебя очко стало сжиматься, потому что везде тебя могут заменить и случись что…

— Вот именно, Денис, случись что, мама не заменит меня. И поэтому, когда мне по факту незаменимому, начинают ставить палки в колеса и доказывать, что я здесь ничего не стою, это вызывает агрессию. Вот ты сейчас вызываешь агрессию, потому что ты встать на моё место не сможешь. Ты не вывезешь, а прежде чем судить человека, ты пройди его дорогу в его же сапогах, понимаешь, сына?

Денис нахмурился, дёрнулся.

Ему не нравилось, что я ему накостылял, а мне не нравился этот разговор.

— И вообще, если уж ты говорил о соперничестве, если уж ты говорил о том, то что есть вопрос борьбы и конкуренции, то в следующий раз доказывая своё право на автономию, не забудь оплачивать счета в разнесённых барах, хорошо?

— Ты только и знаешь, что попрекать деньгами!

— Нет, Денис, я бы тебе ни слова не сказал. Потому что я с тобой не конкурирую. Я молча забрал тебя из бара, оплатил счёт, потому что твои косяки это мои косяки, и я несу ответственность за твои косяки, но только в формате того, что я понимаю, что ты мой ребёнок, ты не ровня мне, ты младше, мягче и так далее. В этом случае я несу ответственность за все. Но когда ты показываешь зубы и говоришь, что я всю жизнь, начиная там с какого-то определённого возраста. Ну, судя по всему, с восемнадцати лет начинаю конкурировать с собственными детьми, так я тебе покажу, что такое конкуренция. И поверь, тебе это не понравится, а теперь, чтобы закрыть и запечатать хорошенечко этот разговор, пиздуй в душ и приводи себя в порядок, чтобы к обеду у матери сидел и сиял улыбкой в тридцать два зуба.

Олег

Может быть, Денис был отчасти прав.

Может быть, действительно меня дернуло, что появилась явная конкуренция и не в работе, не в бизнесе, не как-то ещё, а именно в семье.

Может быть, меня действительно это триггернуло, и я захотел, чтобы рядом была все-таки тихая, спокойная, мягкая Вика, а потом я стал ловить себя на мысли, ну вот хорошо, мы с ней в разводе, а дальше что?

Дальше я могу построить жизнь.

Я вернулся к моментам, когда виделся с Норой, и понимал, что меня это не вставляет.

Почему-то я дальше стал смотреть на все это, на женщин, которые были вокруг, просто безадресно, без какого-либо подтекста, и я понимал, что это не то пальто.

То есть фактически слабая спутница необходимая по факту не самому сильному человеку.

А у меня получалось, что вот такая Вика мне нравилась. И, видимо, эта сила, она в ней была ещё в тот момент, когда я встретил девочку со сгущёнкой, просто тогда она была нераскрытая, а стержень он был, характер был. И я зная это выбрал себе ровню. Иначе я это объяснить не мог, потому что я смотрел на девиц, которые были у меня в компании, когда я выезжал обедать, я понимал, что меня не вштыривает бездумное повиновение в обычной жизни. То есть, вероятнее всего, мне нужен был какой-то триггер именно в постели и все, а по факту оставался тот вариант, что в целом я другую женщину не мог выбрать.

И за этими раздумьями у меня прошёл месяц.

Ещё один грёбаный месяц без неё, и уже было плевать на то стоит член, не стоит, надо трахаться, не надо трахаться.

Мне уже было абсолютно плевать на все, потому что сердце было не на месте, и я каждый раз все чаще ловил себя на том, что просыпаюсь в холодном поту. И душа рвётся из тела с немыслимой силой, с такой скоростью, что можно только задыхаться от этого.

А потом до меня доходило осознание, что так я просто ощущаю разлуку.

Она достигла какой-то точки невозврата и вот долбила каждый раз в одно и то же место, заставляя меня все острее и острее ощущать необходимость в моей Вики.

И ведь самое интересное, что даже забрав какие-то у неё обязательства, тоже самое с матерью, с её здоровьем, я не чувствовал, что она стала слабее, я приезжал, забирал Стешу, а передо мной стояла все та же женщина. И в какой-то момент я очнулся от того, что стоял на коленях возле кровати.

Я молился.

О ней молился так, чтобы даже если завтра меня переедет машина, либо накроется сердце, чтобы с ней все было хорошо. Чтобы её это не сломало.

Я не понимал, сколько я могу прожить в этой агонии и состоянии того, что я в растерянности.

С Вероникой тоже было непонятно, пришлось провести такую же беседу, как и с Денисом, но Денис хотя бы понимал, что за что получал, а Вероника не совсем понимала и только могла надувать губы, намекая мне на то, что она вообще то взрослая, но взрослости я в этом не видел, особенно в том, когда она вбивала по картам не тот адрес такси и звонила, чтобы отследили её геолокацию и назвали нормальный улицу и номер дома. Это не поступки взрослого человека. И да, поэтому Вика была права, хрен ей, а не какой-то отпуск в Турции.