В ритме фламенко
Шрифт:
— Но разве ты не собираешься учиться дальше?
— Мне нравится моя лаборантская работа. Здесь я на месте и времени свободного остается много. А потом в меня влюбится богатый красавец, увезет на свою виллу, я буду сидеть дома, выращивать розы и воспитывать детей. Трех девочек и троих мальчиков!
Знакомая песня, мелькнуло в голове Маргарет. Познакомить ее с Микаэлем, что ли? Вот кто подойдет по характеру этому чадолюбивому испанцу на все сто процентов. Хотя, нет, ничего не получится, он явно предпочитает блондинок.
— А ты сама-то разве не хочешь завести детей? — простодушно осведомилась Франческа.
— Н-не знаю… Пока, наверное, нет, — здорово покривила душой молодая женщина.
Одна мысль о том, чтобы родить ребенка, вызывала у нее нервную дрожь. Будучи женой мистера Эшби, будущая звезда гидробиологии умудрялась предохраняться тремя различными способами одновременно — так ее ужасала сама идея материнства.
Впрочем, справедливости ради следует отметить, что мистер Эшби не являлся образцом здоровья и мужской красоты, а, напротив, успел нажить себе объемистое брюшко, небольшую, но выразительную лысину и имел скверную привычку курить длинные вонючие сигары.
— Какая ты странная… — удивленно протянула ее собеседница. — Все вы, иностранки, ужасно странные. Мэйхуа вообще рассказывала, что у них, в Китае, можно завести только одного ребенка. Вот ужас-то! А ей так хочется иметь большую семью…
— Действительно, бедняжка, — снова покривила душой молодая женщина. — Но подумай, ведь дети помешают твоей работе, ты не добьешься серьезных успехов на избранном поприще. Мы же все не настолько богаты, чтобы содержать еще и няню для своих отпрысков…
— Да кому нужна эта работа!.. Хотя ты права, несчастная Лусия очень переживала, что ей пришлось оставить «Аквариум». Она как раз собиралась защищать диссертацию — так хотела, чтобы ее называли доктор Алварес…
Вот эту незнакомую ей Лусию Маргарет могла понять очень даже хорошо. Она и сама мечтала о вожделенной приставке к своей фамилии. Доктор Маргарет Эшби — что может звучать лучше! Сразу видно, что она добилась всего своими руками и умом, а не просто удачно родилась в богатой или знатной семье.
Доктор Эшби звучит куда привлекательнее, чем даже ваше высочество!
— Впрочем, Лусия вроде бы хотела потом вернуться на работу. Она из довольно состоятельной семьи, как я понимаю.
Франческа, нимало не смущаясь тем, что занимает рабочий телефон уже в течение сорока минут, продолжала щедро делиться информацией с коллегой. Проще говоря, самозабвенно сплетничать.
— Только ее брат забрал отсюда, да еще и учинил жуткий скандал месье Малярбу. Даже, не поверишь, всыпал ему горячих. Тот ведь крутил с бедняжкой вовсю, обещал жениться, как водится…
— Какой негодяй!
— Что ж, я ее предупреждала, что он за фрукт, но Лусия видела все исключительно в розовом свете. Ничего не соображала в этих делах, вот что значит воспитание. Небось на любовных романах выросла. Как же, сам профессор обратил на нее благосклонный взор!
— А как зовут ее брата? — спросила Маргарет, замирая от необъяснимого волнения. Ей вспомнилась странная сцена, произошедшая несколько дней назад между Микаэлем и ее начальником.
— Не знаю, — ответила болтливая лаборантка. — Но он такой красавец! Вот уж кому бы я никогда не отказала. Жаль, что он на меня даже внимания не обратил. Примчался в лабораторию словно разъяренный тигр, прижал нашего начальника в коридоре и давай трясти! Я подсматривала, конечно…
— Охотно верю.
— О, тут такое было! Лусия рыдает, ее брат шипит, а месье Малярб улучил момент, убежал и спрятался. В общем, сама понимаешь, бедняжку увезли домой и теперь она, наверное, сидит взаперти. Какая уж тут научная карьера…
— Просто самое настоящее средневековье! — возмутилась молодая англичанка. — Безобразие. Лишить молодую девушку всякой надежды на будущее!
— Ну так и занималась бы работой, а не греховодничала с противным старикашкой, — безапелляционно отрезала Франческа. — Подумать только, поверить его дурацким обещаниям! Он и ко мне в свое время подъезжал, да я себе цену знаю. Меня этой самой научной карьерой не купишь: выгонят отсюда, пойду в другое место. Дала ему по рукам, и все дела. Я девушка честная!
— Да, понимаю тебя. — Маргарет изо всех сил старалась завершить разговор. — Франческа, мне надо принимать лекарство, я пойду. Спасибо тебе огромное за звонок. И умоляю, ни за что не сообщай месье Малярбу мой адрес и телефон. Даже под пытками.
— Будь спокойна, — снова хихикнула сплетница. — Ну пока. Выздоравливай от своей неизлечимой черной оспы, или что там у тебя…
— Пока, моя дорогая, до встречи.
Маргарет с великим облегчением повесила трубку. Обучиться тонкому искусству болтать ни о чем по три часа подряд ей так и не удалось. Впрочем, она не особенно и старалась.
Хотя… какая интересная новость: кажется, Микаэль — брат этой самой Лусии. Нет, не сходится. Девушка вроде бы из обеспеченной семьи, а этот гордый мачо работает таксистом… Да и какая разница теперь, после всего того, что произошло между ними!
Одолеваемая грустными мыслями молодая женщина улеглась на кровать и взяла градусник. К вечеру температура упорно поднималась до тридцати семи, и ничего с ней поделать было нельзя. Не помогали ни аспирин, ни витамины, которые Маргарет принимала в огромном количестве, ни холодные обтирания.
Гостиничный номер, раньше казавшийся довольно уютным и просторным, давил и навевал тоску. Шум пестрой многоголосой толпы, доносящийся с раскаленных вечерних улиц, раздражал и тревожил. Меланхолия, оставшаяся было на английском берегу, переплыла наконец море и догнала свою несчастную хозяйку.
Маргарет бесцельно побродила по комнате, зачем-то заглянула в полупустой шкаф с одеждой, увидела там висящее на плечиках белое вечернее платье и окончательно расстроилась. И к чему было так опрометчиво гнать от себя красавца Микаэля! Можно подумать, что он потащил бы ее в церковь насильно, связав по рукам и ногам. А ведь пока дело дошло бы до свадьбы, многое могло бы и измениться…
Проклятый упрямый характер! Молодая англичанка, истосковавшись в гостиничном номере, начала потихоньку терзаться сожалениями. Ну что стоило промолчать хотя бы раз в жизни… Ну, подумаешь, пятеро детей… Это же несуществующие пока дети. Могла бы притвориться, что просто обожает саму мысль о материнстве.
И где теперь, скажите на милость, искать темпераментного испанца, который наверняка обиделся, получив незаслуженную отповедь. Разве что выйти на улицу и поймать очередное такси. Вдруг все водители в Барселоне — загорелые страстные красавцы?