Чтение онлайн

долгое время находившихся под влиянием крайнего

модернизма, тяготевших к элитарности искусства или

леворадикальной фразе, стали понимать, что их философские

постулаты вошли в противоречие с временем, с тем этапом

обострения классовой борьбы и углубления кризиса

капиталистической системы, в который сейчас вступило

человечество. Такие художники стали осознавать, что

создалась новая духовная ситуация, которая все сильнее влияет

и на содержание и на форму искусства. Поиски

альтернативы буржуазному сознанию ведут таких художников к

гуманизму и реализму, и это весьма симптоматично. Об

этом, в частности, свидетельствуют итоги последних

международных кинофестивалей в Москве. Именно здесь

раскрываются во всей своей динамике те сложные идейные

повороты, через которые проходят сейчас многие художники

большого дарования, появляется возможность увидеть, как,

освобождаясь от идеалистической философии, они приходят

к правде. Наиболее честные и талантливые мастера Запада

не хотят присоединиться к хору тех, кто хоронит человека,

кто не верит в социальный прогресс. И это роднит их с

художниками социалистического искусства, творчество

которых основано на вере в человека.

Творчество таких видных художников, как Феллини,

Бунюэль, Антониони, Бертолуччи, братья Тавиани, Беллок-

кио, испытавших в большей или меньшей степени влияние

идеалистических философских теорий, — творчество

противоречивое, меняющееся в зависимости от сложной

действительности — все чаще и чаще выходит на простор

отражения реальных жизненных процессов.

Укрепились наиболее ценные гуманистические и

реалистические позиции Акиры Куросавы, который и в прошлом

создавал фильмы большого общественного и

художественного звучания, делал открытия, влияющие на образный

строй мирового экрана.

В фильме «Двадцатый век» Б. Бертолуччи, где есть и то,

что связывает этого талантливого художника с традициями

левого фрейдизма, нельзя не видеть стремления к

эпическому запечатлению поступательного движения истории и

отражению революционных процессов, бесспорного влияния

на эту ленту советского киноискусства.

Братья Тавиани, начав свой путь с изображения ту-

104

пиковой бессмысленности всякого общественного деяния

(«Под знаком Скорпиона») через талантливый, но

противоречивый фильм-притчу, сложно и амбивалентно

анализирующий процессы леворадикального движения — «Аллон-

занфан», —пришли к изображению народных, прежде

всего крестьянских масс, задавленных тяжкой нуждой,

жестокими вековыми предрассудками, но способных к

творчеству («Отец-хозяин»).

Фильмы Луиса Бунюэля «Скромное очарование

буржуазии» и «Этот смутный объект желания», которым присущ

сложный, ассоциативный язык и не всегда четкая авторская

позиция, вместе с тем показывают полное неприятие

режиссером буржуазной морали1.

Духовную атмосферу, невозможную для жизни человека,

иссушающую его душу, испепеляющую разум, искажающую

моральный облик, талантливо показали многие

выдающиеся кинематографисты капиталистических стран — они

сделали крупные художественные открытия. Призрачность и

пустота, эфемерность и саморазрушение — вот основа

бытия, которое так ярко запечатлел Феллини; одиночество в

человеческом многолюдье — тема Антониони; духовная

деградация и потеря человеческих связей — в центре

художнического зрения Висконти, Бунюэля, Брессона. Все это

изображено убедительно, со всей силой могучего дарования

и виртуозной режиссерской техники, с привлечением

талантливых, хорошо знающих свое дело актеров.

Правда, не всегда фильмы этих больших мастеров

социально очерчены, иногда можно почувствовать потерю

адреса сокрушительной критики: мир в таких лентах как бы

теряет свои контуры, превращаясь в тотальное царство

зла. Он, этот мир, конвульсируя, идет к гибели, и это

саморазрушение как бы является единственным «гуманным»

выходом из создавшейся критической ситуации. Но в этом

же творческом потоке, весьма, впрочем, неоднородном,

вызревало и понимание, что деградирует и пожирает себя

не человек вообще и не все человечество, а человек в

условиях буржуазного сознания и буржуазного бытия.

Однако в ту же пору возникали у художников ложное

зрение, леворадикальный, анархистский бунт, как, например,

у Годара и его последователей. Иногда поиск выхода из

создавшейся ситуации вел к фантастическим, сюрреалист-

ским эскападам. Но все же, и это весьма существенно,

анализ положения вещей давал возможность многим

талантливым художникам создавать картину морального

1 См.: Юткевич С. Модели политического кино. М., 1978.

105

упадка буржуазной цивилизации. Это явление можно

проследить в таких очень разных лентах, как «Забриски

Пойнт» и «Профессия: репортер» Антониони, «Скромное

очарование буржуазии» Бунюэля, «Змеиное яйцо»

Бергмана, последних фильмах Висконти, и прежде всего в

«Семейном портрете в интерьере».

В конце 60-х — начале 70-х годов в кино ФРГ возникло

направление, которое в зарубежной кинокритике нередко

называют западногерманской «новой волной» по аналогии

с французской «новой волной», отшумевшей почти два

десятилетия назад.

Это направление сложно, противоречиво и еще

недостаточно изучено — оно не имеет завершения, развивается.

В нем явно соседствуют различные пласты — и те, что

связаны с анархистским сознанием, и те, что базируются на