Чтение онлайн

А ведь до этого я даже хотела принести искренние извинения и заверить мерзких парней в их красоте и великолепии! Я злобно взрычала и полезла умерщвлять всех голыми руками, благо после полотерства они у меня были натренированные.

— Что-о?! — задохнулась возмущением Тамарка и присоединилась ко мне с кличем: — Бей мужиков!

Вторая бытовая группа за прошедшие сутки, мало того, что уже устала все время все чесать, была доведена до бешенства и отчаяния постоянными шуточками, подколками, расспросами и навязчивым вниманием окружающих. Может быть, поэтому следующее утро многие их насмешники, а также некоторые из зевак встретили в несколько ином виде. Правда, спарить к заклинанию противодействия еще одно, да еще и вплести в него составляющую чесоточного цветка мстители так и не смогли. Это было лично наше с Тамаркой изобретение (со злости и не такое придумаешь). Поэтому они ограничились ставшим банальным окрашиванием. Утренние визги, крики, разъяренный рев и топот ног постепенно становились в школе чем-то обыденным.

Нашим последователям — одноклассникам, приходилось несравнимо тяжелее, чем нам. Их враги были не сосредоточены в одном месте, а разбросаны по разным курсам и факультетам, поэтому гадостей и пакостей на их рогатые и ушастые головы посыпалось как из рога изобилия. Про нас с Томкой все уже забыли. Битва перешла на другой уровень и медленно принимала масштабы школы. На последнее занятие и вовсе пришла лишь половина группы. Остальные приклеились к полу в одном из коридоров, а еще часть видели насильно затаскиваемыми в чьи-то комнаты так, что на косяках оставались отчетливые следы и борозды от цепляющихся до последнего рук.

После обеда мы с Тамаркой опять двинулись в подвал. Если честно, то у меня поджилки тряслись при мысли о ненормальном диком завхозе, но, как ни странно, он не ринулся на меня с тремя тесаками в руках, а опять повел нас куда-то по коридорам подвала. Мы пришли в какое-то невероятно захламленное помещение, в котором коллекционировали всякие разности начиная еще, наверное, с Первого пришествия демонов, настолько все было старым, трухлявым, ветхим и разваливающимся в прах. На виденный вчера довольно аккуратный склад это не походило, и Труль Шлисович обрадовал нас заявлением, что мы должны будем навести порядок в этой комнате, а как закончим с этой, то в следующей по коридору. Зажег нам пару факелов на стене комнаты и еще один в коридоре, сказал, что по истечении срока отработки за нами зайдет, и предупредил, чтобы не гуляли сами по тоннелям, если не хотим заблудиться и умереть. А мне заполз в голову червяк сомнения, который опасливо спрашивал: а «по истечении срока отработки» — это он имел в виду сегодня или через месяц? И «умереть» от чего — от жажды, от страха или все-таки от его ножа в спину?

Мы побрели по комнате, осматриваясь.

— И как здесь навести порядок? Рассортировать, что ли? — спросила Тамарка, проходя мимо потемневших от времени рассохшихся сундуков. — А раскладывать потом куда?

— Может, просто сжечь все и не мучиться? — я пожала плечами. Тамарка заинтересованно задумалась. — А что, тогда мы раньше освободимся, — дожимала я.

— Нет, как бы мы не задохнулись, это все-таки подвал, — вынесла вердикт Томка.

Наконец мы нашли у одной из стен наиболее аккуратную кучу барахла, и решили начать уборку с нее. То, что находилось в хорошем состоянии, мы стали складывать в кучу на свободном пятачке пола посреди комнаты, а мусор сгребали в отдельную кучу рядышком. Нам попадались и книги, рассыпающиеся в прах, плесневелые, некоторые были просто пожелтевшими; и всякие тряпки; и посуда; и лампы; и другие предметы быта и не только. Мы с Томой мечтали найти какой-нибудь клад, но пока что все клады трусливо прятались при нашем приближении. Мы не разобрали еще и десятую часть комнаты, и так увлеклись (среди вещиц попадались и очень необычные), что даже не заметили, как пролетело время, и появился Труль Шлисович. В этот раз до самой двери он нас не провожал, и мы спокойно попали на улицу.

Ужин в школе прошел в обстановке, приближенной к боевой. Ученики разных цветов окрашенности и одинаковой степени злобности в полном молчании поспешно поглощали еду, пригнувшись к своим тарелкам и настороженно зыркая по сторонам. Даже ложками о посуду все старались греметь понезаметнее, потому что боялись громким звуком спровоцировать конфликт или нападение. Наши же с Томкой лица почти вернули нормальный оттенок, и радовали глаз только несколькими нежно-голубыми пятнами.

И все-таки это произошло. Когда какой-то зеленый парень с боевого поставил подножку шедшему по проходу Тимофею, нашему одногруппнику. Секунду была оглушающая тишина, а потом раздался звук отодвигаемых скамеек. На поле действия, заступаясь за своего, вышел весь наш класс. Кто-то с задних столов метнул в них булкой, но перекинул, и булка пушечным ядром раздора улетела в кого-то за столами, что ближе к противоположной стене. Назад вернулись уже две булки. Началось всеобщее едовое побоище вперемешку с мордобоем. Стоял жуткий ор, мат и грохот. Мы с Тамаркой, по нелепому стечению обстоятельств оказавшись в самой гуще боя, как две мыши забились под стол и, подвывая избиваемым, переживали творящийся вокруг ужас под ним. Стол постоянно трясся, двигался, на него то и дело роняли что-то тяжелое и, по-моему, даже бегали прямо поверх скатерти по столешнице.

Кое-как отмывшись и приведя себя в порядок (в нас тоже успели метнуть парочкой тарелок с кашей), мы отправились в актовый зал. Кстати, повара, сбегавшие за директором, были неприятно удивлены, потому что он успел с утра уехать в командировку на семинар, делиться опытом с иногородними коллегами, и никто не знал, когда обещал вернуться. А учителя, призванные вместо него усмирять бесчинство на кухне, были сами обстреляны вкусной гречневой кашей и нежными биточками, и не смогли ничего поделать, пока не была выкинута и разбита последняя тарелка и последний нос.

В актовом зале уже собралось человек десять народа во главе с Линель Ивановной. Из нашего класса здесь никого не было (в понедельник им было немного не до записи для участия), но пара цветных учеников все-таки присутствовала, точно некий негласный признак морального упадка школьного социума.

— Здравствуйте, — поздоровались мы.

— О! Наконец-то! — суетливо проговорила учительница и потерла руки, — Теперь все в сборе.

Мы подошли к остальным, Линель Ивановна инструктировала:

— Значит так. Сейчас вы будете по одному подниматься на сцену и петь свои частушки. Я буду комментировать неудачные моменты, их нужно будет подправить. Остальные стоят внизу на авансцене вместе со мной, запоминают, какие ошибки нужно исправлять и исправляют у себя. Поехали.

Первой вышла незнакомая мне невысокая девушка с двумя косичками. Она, покачивая боками, звонко запела:

— Неплохо, — с видом сомелье откомментировала Линель Ивановна, — Жизненно. Зрителям понравится. Спасибо. Следующий!

Следующим, неуверенно покачиваясь, на помост выбрался высокий и тощий, как багалярина, красный парень и басом прохрипел:

— потом подумал и добавил, — Ух!

— Слишком мрачно, — поморщилась Линель Ивановна и возвышенно взмахнула рукой: — Нужно больше о магии! Спасибо. Следующий!

Следующей на помост, кряхтя, забралась Тамарка. Глаза на бледно-голубом из-за пятен лице горели изумрудными огнями, почти рыжая шевелюра пушисто топорщилась и улыбка сияла в тридцать два зуба — красотка! И, пританцовывая и размахивая руками, она звонко отбренчала:

— и притопнула ножкой, — У-ух!

Я быстро-быстро (что аж зубы заклацали) зааплодировала, ко мне машинально присоединились остальные. Тамарка, продолжая скалиться, раскланялась.

— Очень неплохо. Задорно, весело. Мне нравится, — сказала, когда стихли овации, Линель Ивановна и опять отметила что-то в своем блокноте. — Спасибо. Следующий!

Потом на помост выбралась еще одна девчонка с курносым носиком и черными волосами. Это была Раста с природного, мы были шапочно знакомы. Она весело отплясала свою частушку: