Чтение онлайн

— А у меня идея! Давай ее водой обольем, говорят, от обморока хорошо помогает, — услышала я голос Лорга. Тут уж я не стерпела, быть облитой водой мне абсолютно не улыбалось.

— Так нечестно! — ожила я, садясь на кровати. — У вас были совсем легкие желания!

— Слово! — не обращая внимания на мои вопли, подняли брови мучители. — Или твое слово ничего не значит?

— Меня же убьют! А если не убьют, значит, просто побьют! Меня же теперь и на этом этаже будут ненавидеть!! — взвыла я, но злодеи были непреклонны и лишь молчаливо нависали надо мной, потрясая лыжами. — Бедная я несчастная! Обложили со всех сторон! — загоревала я, обращаясь к менее безучастному потолку.

— Я не пойду! — обратила я внимание на парней, которые тем временем уже открыли дверь и укладывали лыжи на пороге. Встали и направились ко мне. — Я не пойду!! — истерично повторила я и вцепилась в угол кровати. — Нет!! Не подходите ко мне! Укушу! — Сапень стал молча отдирать мои побелевшие пальцы от деревяшки, а Лорг вцепился, силясь поднять меня на ноги. Я дрыгала нижними конечностями и лягалась как необъезженный жеребчик. Но это не подействовало. Их было двое, а я одна. Сапень сумел с трудом отлепить мои руки от кровати, и кинулся помогать Лоргу. Они схватили меня и понесли к двери, я напоследок схватилась за одеяло, но оно флегматично сползло, бессильно зажатое в моем кулачке, предоставив мне самой разбираться со своими проблемами.

— Давай отыгрывай, а то мы тебя потом так ославим, что с тобой никто дела иметь не захочет, — шепнул мне Сапень, опуская рядом с ненавистными деревяшками. Я грустно замерла, понимая, что меня задели за живое: в нашей школе нет ничего хуже, даже не хуже, а отвратительнее репутации необязательного человека, не держащего слово, так недолго и изгоем стать. «Хотя, может, изгой — это не так уж и плохо», — начала думать я, глядя, как Сапень и Лорг присев возле моих ног, вставленных в лыжи, возятся с завязочками. — «Посвящу себя науке, стану злым гением. Тогда уж меня точно никто не заставит шастать в лыжах по помещению».

— Хвос, какое унижение! — простонала я, разглядывая пустынный темный коридор. Заботливый Сапень накинул мне на плечи мой платок, чтобы я не замерзла во время поездки на лыжах.

«Все-таки дурацкая была мысль идти ночью в гости к парням», — мелькнуло в голове. И тут меня толкнули в спину.

Я машинально сделала шаг вперед, чтобы сохранить равновесие. Потом еще один. Чего уж там, раз все равно уже начала? Лыжи, рассчитанные на зимнюю обувь, а сейчас закрепленные поверх тонких лодыжек и тапочек, бессовестно гремели и хлопали при соприкосновении с полом. Эхо разносило этот и без того оглушительный звук по пустынным коридорам. Я беспомощно оглянулась на парней, которые, довольно скалясь, стояли в проеме.

— Заводи, — скомандовал Сапень.

— Сладких снов тебе, царица..., — неуверенно начала я.

— Громче, — поправили меня из-за спины.

— громко заныла я подрагивающим от нерешительности голосом, и, морщась от грохота, переставляла ноги. —

Примерно в этом месте загремели первые связки ключей, заскрипели, проворачиваясь, ключи в замках, и из своих комнат начали выходить заспанные, трущие глаза школяры. Которые застывали в проемах и остолбенело таращились на всклокоченную девицу в чем-то длинном и белом, шагающую в лыжах, надетых поверх тапочек, и запоздало среди ночи орущую хриплым голосом колыбельную песню о приятных снах. Мне было неимоверно стыдно и невообразимо страшно. Я куталась в платок и настороженно косилась по сторонам, ожидая, что не сейчас, так через секунду в меня гонораром за выступление полетят подсвечники, тапки и ночные горшки. Проклятые лыжи явно были рассчитаны не на мой рост, болтались, не слушались и то и дело наползали одна на другую, так что мое путешествие грозило затянуться. Но, раз начав, надо было довести дело до конца, и я мужественно крепилась и шествовала вперед. Остервенело шагая с привязанным к ногам балластом, я приветственно козырнула рукой замершим с отпавшими челюстями Маркусу и Кафыку.

Раньше комнаты в княжьем дворце располагались анфиладами в два ряда и были невероятных размеров. Когда же здание было передано в ведомство школы и было еще единственным, встал вопрос о размещении студентов, многие из которых были приезжими из отдаленных волостей и земель. Приняли решение верхние этажи отдать под расселение, было построено много новых перегородок, в старых стенах кое-где просадили дополнительные проемы. В общем, образовалось два коридора, в одном из которых слева и справа были сплошь двери и одинокий подоконник в дальнем торце, а второй из-за двух втиснутых нестандартных по размеру хозяйственных комнатенок, получился несколько изломанным, в нем даже вместо нескольких комнат встречалась пара пустых площадочек с окнами, выходящими на улицу. Сапень и Лорг жили в первом, темном коридоре, а мы с Тамаркой жили в аналоге того, с окнами, только этажом ниже. Зато в самих комнатах днем с освещением было лучше некуда — рамы, наследство изначальной архитектуры здания, были просторными, с перекладинками, и дорогими (а потому магически укрепленными) стеклами. (И с раздольными форточками, да) Раньше, говорят, мальчиков и девочек селили в разных коридорах, но с годами все смешалось, и теперь ученики распределялись в хаотичном порядке. Единственное, что отслеживалось — никакого непристойного и пристойного совместно-разнополого проживания. К тому моменту, как я дошла до ответвления во второй коридор, песня шла по второму кругу, и я мысленно подсчитала, что раз пять я ее, наверное, исполню точно. К этому времени я уже почти приноровилась к происходящему, довольно неплохо управлялась с лыжами, голос мой не дрожал, а исполнение песни благодаря присутствию зрительского интереса невольно выходило все более артистичным. 

В этом коридоре реакция пробудившихся студентов была аналогичной и называлась «немой шок». Увидев в конце коридора конец своих мучений, я перестала смотреть по сторонам и, взрычав как волк на косулю, ускорила темп и заработала локтями.

Последний куплет песни окончился с последним пройденным аршином. В абсолютной тишине я присела, стараясь поскорее распутать завязочки и улизнуть, пока никто из зрителей не пришел в себя. Однако не успела.

— Тебе чего ж это? Жизнь не мила? С лестницы спустить? — поинтересовался какой-то амбал, потирая кулаки и выдвигаясь ко мне. Я впечатлилась, представив свой слалом, заскулила и попробовала отодвинуться назад. Проклятые лыжи запутались, узелки, почти распутанные, затянулись обратно, я, споткнувшись, села на пол и прорыдала, спасая свою шкуру:

— Это они меня, малолетку, заставили! — и обличительно ткнула пальцем в Сапня и Лорга, чьи носы выглядывали из-за угла коридора, но тут же задвинулись обратно. Впрочем, из-за угла выглядывали не они одни. Разбуженные ученики из первого коридора заинтересованно высыпали вслед за мной во второй.

Приоритеты в главном объекте интереса стремительно менялись.

— Лорг! — взрычал, поняв, кого я имею в виду, амбал и вразвалочку направился в сторону убравшихся восвояси парней. Я, пользуясь суматохой, на раз развязала все веревки, подхватила лыжи и, на одном вдохе домчавшись до лестницы, понеслась в свою комнату и заперлась изнутри, дрожа как осиновый лист. Благо ключ я держала в кармашке ночнушки, а не оставила в комнате парней, в которой сейчас, наверное, невесть что творилось. За парней я не особо беспокоилась, во-первых, раз призеры бомапо, то пусть подтверждают свои достижения на практике, а во-вторых, что хотели, то и получили, нечего было придумывать мне такие изуверские задания и не учитывать при этом последствий. На постели завозилась и села Тамарка:

— Что случилось? — сонно спросила она. — Ночь на дворе, а тут сплошь шум и гам, — и тут она осеклась, разглядев меня в ночнушке, с лыжами, слушающую у двери. — Варь, — неуверенно позвала Томка, — а ты чего с лыжами-то? Кататься ходила, что ль?

Я мысленно заметалась, не зная с чего начать рассказ, потом плюнула на это гиблое дело, прислонила лыжи к стене и, буркнув правдивое:

— Да, — с головой залезла под одеяло.

Стремительно наступило утро, я не хотела выходить из комнаты.