Чтение онлайн

– Поняла? – спросил Алеша осторожно. Бабушка отрицательно покачала головой.

– Если бы поняла, меня бы уже здесь не было. Я должна научиться отпускать людей, которые мне дороги. А у меня не получается. Не получается! А когда я научусь, то смогу вернуться на землю.

– На землю можно вернуться?

Бабушка кивнула.

– Слишком много вопросов, Алешенька. Обсудишь это со своим куратором. Думаю, он сумеет в большей степени удовлетворить твое любопытство. – Она вдруг стала холодна. – Извини, мой мальчик, но мне пора идти.

– Последний вопрос. Ты же умерла, когда тебе было за семьдесят. Как ты себя чувствуешь в молодом теле? Или это правда, что душа не стареет?

– Не знаю, наверное, да. В общем, человек никогда не взрослеет и чувствует себя моложе своего биологического возраста. Помнишь, я всегда говорила: я не старая, в душе мне семнадцать? Так вот это оказалось правдой. – Она усмехнулась. – Кстати, пока у тебя не отобрали возможность творить, придумай себе какой-нибудь чудесный дом, такой, о котором ты всегда мечтал. Ну, до скорого свидания! Если захочешь посетить свои похороны, я готова тебя сопровождать. Она обняла Алешу, поцеловала в щеку и… исчезла.

Стамбул. Район Таксим.

В такси она рыдала. Он не знал, что с ней происходит, он не знал, чем ей помочь. Да и не хотел он ей помогать. Хотелось поскорее от нее избавиться. Вечер пятницы безнадежно испорчен. Она даже не красивая. Ну, может быть, и красивая, но из-за этих слез ее лицо распухло. Ничего не понять. Но она сексуальная. Его влечет к ней. Но все равно хочется сбежать. Кому нужна женщина в истерике? Но жаль ее. Как ее сейчас бросишь? Он довезет ее до отеля и уедет. Он еще может успеть в клуб, где сегодня собираются его друзья. И он очень надеется, что там не будет сумасшедших русских баб в слезах и соплях. Пусть они будут пьяные, веселые и готовые к приключениям. А она все плачет. И он даже не знает, как ее зовут. Нелепая ситуация.

Такси останавливается у пешеходной улицы в районе Таксим. Дальше пешком. Они продираются сквозь пеструю толпу. Он ее поддерживает. Она идет, низко опустив голову. Наверное, стесняется своих слез. Может быть, она редко плачет. Что же у нее произошло?

– Это здесь, – говорит она. Он ее не понимает, но догадывается, что они пришли. Он заводит ее в лобби отеля. Вот здесь и нужно попрощаться навсегда. Его миссия окончена.

Они стоят друг против друга. Она такая несчастная. Ему ее жалко. Хотя он совсем ее не знает. Она не поднимает голову. Протягивает ему руку. Он ее пожимает. Она что-то говорит на своем русском языке. «Спасибо, спасибо!». Да, это слово ему знакомо. Она его благодарит. Она сдирает со своей руки бумажные полотенца, смотрит на кисть своей руки – она вся ободрана, но кровь уже перестала сочиться. Лезет в рюкзак, морщится – видимо ей больно, достает кошелек, извлекает из него деньги, протягивает ему. Он, не пересчитывая купюры, засовывает их в карман. Она опять лепечет: «Спасибо, спасибо!», и вдруг приникает к его плечу и снова начинает рыдать. Ну что же с ней делать?

– Where is your room? – спрашивает он. Кажется, она его понимает: отлипает от его плеча и идет куда-то. К лифту. Заходит в лифт. Он нерешительно топчется, потом шагает за ней. Она нажимает кнопку лифта. Он дергается и медленно ползет наверх. Через несколько секунд двери открываются. Она шагает в темный коридор. Вслед за ее движениями в помещении зажигаются лампы. Он смотрит на ее хрупкий силуэт и идет за ней.

Они заходят в номер. Она швыряет свой рюкзак на кровать и уносится в ванную комнату. Он слышит, как она включает воду, сморкается. Он осматривает комнату – очень маленькая, тесная, неуютная. Две кровати, две тумбочки, стол, над которым висит телевизор, шкаф. Вот и все. За окном – окна соседнего дома. Номера в этом отеле, наверное, стоят совсем недорого. Видимо, эта девушка не планировала проводить здесь много времени – так просто ночь переспать. Самое время уйти. Он сделал все, что мог. Может быть, она продолжит плакать, но теперь она, по крайней мере, в безопасности. Он идет к выходу. Она выходит из ванной. Не успел.

– Не уходи, – говорит она. Он не понимает. – Хочешь виски? – спрашивает она. Слово «виски» он понял. Кивнул. Почему бы и нет?

– Садись. – Она жестом указывает на кровать. Он садится.

Она разливает золотистую жидкость в два стакана. Один протягивает ему. Сама почему-то выливает немного виски на стол. Печально смотрит на лужицу. Пьет.

– Понимаешь, – говорит она тихо, – сегодня умер человек, которого я люблю. Он меня не любил, а я его любила. И он сегодня умер. Его больше нет, понимаешь? А я не могу с этим смириться. Да что там, смириться, я даже поверить в это не могу. А, может, и не нужно верить? Можно ведь вообразить, что он жив? – Он ничего не понимает. Нелепая ситуация. Смотрит на нее вопросительно. Она замечает его взгляд. – Май френд, – говорит она с чудовищным акцентом, который даже для него очевиден, – май френд… тудей… умер. Как же будет «умер» по-английски? – Она задумывается. – Май френд тудей дай. Вот так. Понимаешь?

Да, теперь он понял. У нее горе. Ну, он и влип. Он с тоской смотрит на дверь. Как бы сбежать? Почему он должен сидеть здесь с этой русской? Он даже не знает, как ее зовут. Почему он должен ей сочувствовать? При других обстоятельствах эта история могла бы быть очень даже пикантной. Ночь, отель, он и она вдвоем в номере… А тут… Умер у нее кто-то. Зачем он к ней вообще подошел? Зачем? Вечно страдает из-за своей доброты. Он допивает виски. Она подливает еще. Кто ее просил?

– Алина, – говорит она, и протягивает ему свою пораненную руку. Нужно бы ее продезинфицировать и перевязать. Алина, это что ее имя?

– Эмин, – говорит он и пожимает протянутую ему руку. Гладкая, нежная, теплая.

– Эмин, – повторяет она. – Эмин. Красивое имя. – Она смотрит на него. Он не понимает этого взгляда. Это ведь ему только кажется, что она смотрит на него оценивающе? – ты тоже красивый, как и твое имя. О чем она говорит?

– May I go? – спрашивает он осторожно. Она кивает. Он поднимается, ставит свой стакан с недопитым виски на стол. Она тоже поднимается. Они стоят совсем близко друг к другу. Она, пожалуй, красивая. Сейчас просто плохо выглядит из-за того, что так долго плакала. Глаза голубые. И почему у нее именно сегодня друг умер? Хотя, если бы этот друг не умер, то он к ней бы не подошел. Не решился бы. Или не заметил бы. Почему он должен уходить?

– Good bye! – говорит он.

– Прощай! – отзывается она, обнимает его за шею и целует в губы.

Она сумасшедшая? А губы у нее мягкие. Приятные.

Ее руки уже под его толстовкой. Она точно сумасшедшая.

Утром она поцеловала его в щеку и закрыла за ним дверь.

Царствие небесное. Сектор досудебного ожидания.

Дом мечты… Сначала Алеша жил с матерью, отцом, бабушкой и дедушкой в маленькой двухкомнатной квартирке. Потом он снова жил в маленькой двухкомнатной квартире, но в другой. Теперь уже только с родителями и младшей сестрой. Потом отец ушел. Потом ушел сам Алеша – вырос и захотел жить самостоятельно. Он, то снимал плохонькие однокомнатные квартиры, то обитал у своих любовниц в их небольших квартирах. О доме он даже мечтать не мог. Алеша был небогат. Много работал, но зарабатывал мало. Деньги будто бы избегали Алешу. Они к нему не шли. Это его удручало. Отравляло существование. Ему хотелось носить дорогую одежду, ездить на приличной машине, путешествовать, но он не мог себе этого позволить. Не было у него ни дорогой одежды, ни машины и за границей он ни разу не был. И уже не побывает. И богатым не станет. Жизнь закончилась, а он ничего не успел. У него даже ребенка нет. Все казалось, что он еще слишком молод, чтобы иметь детей. Так дорожил своей свободой! Высшая ценность! Ха-ха! Идиот! И теперь ничего после него не осталось. Интересно, хоть кто-нибудь заплакал о нем? Алеше стало невыносимо грустно.

Дом. Наверное, стоит попробовать создать дом. Все что угодно, лишь бы не думать о своей жизни. Он хочет дом у моря. Он ведь не был на море уже много лет. Море… Алеша направился к двери, которая по его подсчетам должна служить выходом из его жилища. Осторожно ее открыл. За дверью оказался бесконечный светлый паркет, который Алеша создал вчера, небо и солнце. Ничего не изменилось. Даже кровать с балдахином и два кресла остались. Он сделал несколько шагов по паркету и обернулся. Его ночное пристанище снаружи напоминало гигантскую коробку для обуви. И в самом деле, небогатая фантазия у этого Бориса, подумал Алеша.

Он закрыл глаза и представил себе бирюзовое море, белый песочек, пальмы. Точнее, он представил себе фотографию из какой-то экзотической станы, которую он увидел у одной из своих подружек. Ему так туда захотелось тогда! Но он не мог поехать, потому что у него как всегда не было денег. Он, когда эту фотографию увидел, подружку свою возненавидел на мгновение – она может ехать, куда захочет, а он нет. Несправедливо. Даже у этой девчонки денег больше, чем у него. Почему? От девчонки он ушел через месяц. Надоела, во-первых, и не мог он ей простить, что она зарабатывает больше, чем он – это, во-вторых. А в– третьих – у нее профессия была: блогер-путешественник. Он несколько лет дальше родительской дачи не выезжал, а она по всему миру болтается, да еще и зарабатывает на этом. Жить рядом с таким источником раздражения очень тяжело. К тому же, пока она со своим компьютером где-то на Гоа загорала, он такую красавицу встретил!