Чтение онлайн

Алеша прогнал из головы воспоминание об этой женщине. Вдруг это воспоминание как-то помешает процессу творения. Он снова представил ту фотографию. Потом вдруг подумал, что нужно определить точно свое местонахождение в этой фантазии, а то окажешься еще где-то в море, в ста верстах от берега. Так и утонуть можно. А можно ли умереть, если ты уже умер? Алеша усмехнулся.

Так, еще раз. Море, белый песок, пальмы, Алеша стоит на кромке прибоя. Волны гладят его ступни. Для верности Алеша представил себе еще шум моря, и в тот же миг почувствовал, что его ноги находятся в воде. Он открыл глаза. Да, все, как в его воображении. Паркет, кровать с балдахином, два кресла и гигантская коробка для обуви исчезли.

Отлично! Господи! Может, я в раю? Подумал Алеша, и ему захотелось помолиться. Но он не умел этого делать. Поэтому он просто сказал: «Спасибо, Господи! Хотя бы после смерти ты исполнил мою мечту!» – это и была Алешина молитва.

Он разделся догола и побежал в море. Бежал, пока было мелко, потом поплыл. Господи, как хорошо! Как хорошо! Спасибо тебе, господи! Как хорошо, что я умер!

Он вышел из моря. Вот теперь можно придумать дом. Ему снова вспомнилась та путешественница. Почему-то до сих пор, то есть даже после смерти, когда он думал о ней, его захлестывало волной ненависти. Но если бы он был честен с собой, он бы понял, что это была не ненависть, а обыкновенная зависть. Он знал за собой этот грех, но предпочитал его не замечать. Зависть – это так неблагородно, а он порядочный человек. Так вот, он вспомнил, как Алина рассказывала про визуализацию: нужно представить все в мельчайших подробностях, тогда она станет реальностью.

Дом… Дом…Фотография в журнале об интерьере. Дом, на берегу океана. Очень много стекла. Террасы. Панорамные окна. Он тогда подумал, что именно в этом доме он хотел бы жить. Иметь много денег. Не ходить на службу. Сидеть на берегу, пить красное вино, загорать, купаться, иногда рыбачить, любить красивых женщин. Каждый день разных. Никогда не повторяться. Да, и еще не искать этих женщин. Он хотел, чтобы они сами к нему приходили. Ближе к вечеру.

Алеша закрыл глаза и в своем воображении начал вписывать дом в уже имеющийся пейзаж. Главное, не ошибиться с пропорциями. Открыл глаза. Да, вот он, дом мечты. Похож на тот, с картинки. Внутри он, наверное, пустой. Алеша медленно шел к дому и боялся: а вдруг исчезнет? Вдруг это мираж? Как в пустыне. Алеша приблизился к дому, поднялся по ступеням террасы: вроде, они настоящие: из беленого дерева, нагретого солнцем. Алеша на секунду замер, обернулся к океану – прекрасный вид! Великолепный!

Алеша зашел в тень террасы. Как он и предполагал, мебели там не было. Алеша открыл стеклянную дверь и оказался в огромном пустом помещении, залитом солнечным светом. В углу Алеша заметил лестницу и бодро взбежал на второй этаж. А там… А там еще три комнаты, санузел и еще одна терраса. Так не бывает, так не бывает, думал Алеша и прыгал от радости, как в детстве, когда ему подарили игрушечную железную дорогу, о которой он мечтал целых два года.

С чего бы начать? Он еще раз пробежался по комнатам второго этажа – выбрал, которая из них будет его спальней. Зажмурился и загадал себе огромную кровать со спинкой из белой кожи. Он хотел, чтобы все в его доме было белое. Видимо, у него тоже не слишком богатая фантазия, как и у Бориса. Кровать появилась…

Через два часа Алеша сидел на террасе своего дома, пил пиво и смотрел на океан. Сидел он в плетеном кресле из ротанга. От солнца его защищала маркиза в белую и синюю полоску. Пиво было теплым и довольно странным на вкус, но все же напиток, который удалось создать Алеше, походил на пиво. Сотворить вино он не рискнул – вспомнил бурду, которую наколдовал вчера. Алеша был счастлив. Абсолютно. Безо всяких «но».

– О! Вы неплохо устроились! Я бы даже сказал, прекрасно! Редко у кого из новичков так получается, – услышал Алеша голос, обернулся – на террасу зашел Борис. Он опустился в соседнее кресло. В его руках тут же возник бокал белого вина. Он отхлебнул глоток, улыбнулся. – Жаль, что это ненадолго.

– Почему? – удивился Алеша. – Это только до суда.

Самолет. Рейс «Стамбул – Москва».

Землю не видно. Ее закрывают облака. Алина смотрит в иллюминатор. Ей, как обычно, хочется полежать на облаке. Она помнит из школьного курса физики, что облака состоят то ли из пара, то ли из газа, в общем, из чего-то такого, на чем лежать невозможно. А вдруг, люди, которые умерли, живут в этих облаках. Они лишаются земного тела и становятся то ли паром, то ли газом, и вполне могут лежать на облаках. Что за нелепая фантазия?

Как же так получилось? Как же так получилось? Она и этот турок? Как его зовут? Она не помнит. Она должна скорбеть по своему умершему возлюбленному. Она и скорбела. Но как же так получилось, что она оказалась в объятьях незнакомого мужчины? Это подлость. Это предательство памяти умершего. А вдруг он там, на небесах все видел? Стыд-то какой! Стоп! Это она сейчас в небесах. А где он, не известно. Да и вряд ли он стал бы наблюдать именно за ней – они расстались четыре года назад. С тех пор он успел сменить несколько подружек. Ему уже давным-давно нет до нее никакого дела. Не глупо ли хранить верность человеку, которому ты безразлична? Но спать с другим мужчиной в день смерти любимого человека? Алина ненавидит себя. Презирает.

Человек жив, пока о нем помнят. А она ведь может увековечить память о нем. Может! Она ведь писатель. И она может написать целый роман. Или она может начать писать о нем в своем блоге. И тогда он, хоть и умер, останется жить. Да-да! Нужно начать прямо сейчас. Алина достает из рюкзака свой компьютер. Включает.

Что мы знаем о смерти? Не так уж и много. Мы знаем, что она неизбежна. Что она наступает, когда сердце человека перестает биться. Что после смерти тело человека начинает разлагаться, и его нужно похоронить. Мы не знаем, есть ли на самом деле у человека душа. Если предположить, что она все же существует, мы не знаем, куда она отправляется после того, как покинет тело. Или же она умирает вместе с телом? Мы можем только фантазировать на эту тему. И мы не узнаем, насколько наши фантазии далеки или близки к реальности до тех, пока не умрем. Что еще мы знаем о смерти? Когда умирает близкий человек, тем, кто остался жить, очень больно. Вчера умер человек, которого я любила. Он лежит сейчас где-то холодный, а я лечу в самолете и горюю о нем.

Я помню день, когда мы встретились. Было начало марта. Оттепель, которую обычно принимают за весну. На мне было черное пальто. Я шла на работу пешком, радовалась первым лужам и щурилась от солнца. Меня переполняли романтические предчувствия, что сегодня, именно сегодня что-то произойдет. Нечто волшебное, чудесное, прекрасное. Я ощущала себя Булгаковской Маргаритой, идущей навстречу своей судьбе. И так хотелось, чтобы в руке моей вдруг оказалась ветка мимозы, чтобы Мастер наверняка узнал меня. Романтический бред. Это только в книгах бывают такие встречи. А в жизни все не так…

Навстречу мне шли люди, уставшие от долгой зимы, хмурые и какие-то серые. Они равнодушно проходили мимо. Никто не встал передо мной как вкопанный и не воскликнул: ну, здравствуй! Я так долго тебя искал! Ты моя судьба! А на работе все было как обычно – суета. И люди все те же. Все те же мужчины. И никого из них я не любила. И не смогла бы полюбить. Я даже пыталась от безысходности, но ничего из этого не вышло. Получается, предчувствия меня обманули?

Он сидел рядом на пресс-конференции. Юный, красивый. Свежий. Я сразу обратила на него внимание – он новенький, раньше я его нигде не встречала. Он делал пометки в своем блокноте. А я смотрела на его руки – тонкие длинные пальцы. Почему-то представила, как он проводит ими по моей обнаженной спине. Запретила себе думать об этом. Я на работе. Это не место для эротических фантазий. Про свои предчувствия по поводу судьбоносной встречи я к тому моменту уже забыла.

– Скука, – вдруг говорит он мне. – Так всегда бывает на пресс-конференциях?

Пожимаю плечами:

– Не всегда, но часто.

– А давайте сбежим.

Смотрю на него удивленно:

– Мы же не школьники и это не урок. Что мы потом сможем написать?

– Не будьте занудой! – он тихо смеется. – Напишем что-нибудь. Я задал вопрос, который хотел и получил на него ответ. Больше мне здесь делать нечего. – Он убирает блокнот и ручку в сумку. – Вы со мной?