Чтение онлайн

Стоя на коленях, Полковский заново упаковывал Верины чемоданы, крепко, по-мужски, перевязывая их. Иринка откуда-то выволакивала то поломанную куклу, то старый Верин ридикюль и, шмыгая носом, говорила:

— Папа, не забудь это.

Штанишки у нее сползали и высовывались из-под платья. Она выглядела страшно озабоченной и шныряла по всем комнатам. Витя плакал: отец не захотел уложить в чемодан его банки и коробки со стрекозами и пауками.

— Не плачь, родной, — грустно говорила Вера. — С ними и здесь ничего не случится.

— Да, их разбомбят, — всхлипывал Витя.

Вера сжалилась и отдала сыну для учебников и «зверинца» свой маленький чемодан.

Когда дети занялись упаковкой, Вера стала складывать белье и попросила Полковского продолжать рассказ о рейсе. Стянув ремнями чемодан, Полковский сел на него и, опустив голову, тихо продолжал:

— Птаха не вернулся… и уже не вернется.

— Как!? — прошептала Вера, и лицо ее испуганно вытянулось. — И он?

Полковский взглянул на жену, грустно покачал головой, потом сказал:

— Ты не говори Лоре. Раньше надо будет подготовить ее.

Вера спрятала лицо в стопку белья, и плечи ее затряслись.

— Не надо, не надо, Вера, родная моя, — гладил ее Полковский по голове и плечам. — Я сам скажу ей.

Вытерев глаза, Вера тоскливо произнесла:

— Уже некому говорить, некого готовить… А какая это была девушка!.. За это время я полюбила ее как сестру… Она каждую ночь приходила, помогала… С детьми все говорила… Юра придет… Юра придет… Андрей Сергеевич приведет «Евпаторию»… Успокаивала… Иногда вместе плакали. Зачем она пошла домой?.. Бомба попала в убежище…

Вера зарыдала и, чтобы заглушить рыдания, зарылась лицом в белье.

Полковский приложил кулак ко лбу и закрыл глаза. Он долго так сидел и молчал, потом резко поднялся и стал укладывать вещи во второй чемодан.

Едва он покончил с этой работой, как в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату вошла тетя Соня — курьер пароходства и, передав записку от Мезенцева, сказала, что машина ждет внизу.

Полковский прочел записку, надел пиджак и, сказав жене, что сейчас же вернется, пошел к двери.

— Подожди, — сказала Вера, пошла в спальню и вернулась с плащем: — Надень.

— Ну, что ты, — запротестовал Андрей. — И так жарко! Я сейчас вернусь.

— Надень, прошу тебя, Андрюша, — умоляла Вера. — Мало ли что может быть.

Полковский пожал плечами, и, чтобы не огорчать Веру, положил плащ на руку и вышел вслед за тетей Соней.

Вера остановилась за дверью, прислушиваясь к удаляющимся энергичным шагам мужа. Ей стало тоскливо, она задумалась, сжала пальцами виски.

Из другой комнаты донесся голос Иринки:

— Мама, Витя развязывает!

Вера очнулась, провела рукой по волосам и прошептала: «Что ж, все в порядке вещей». Она думала о вызове мужа; и что-то в душе подсказывало ей, что больше она уже не увидит его в этом доме.

— Папа не скоро придет, — сказал она, вернувшись к детям. — Будем сами связывать.

И, став на колени, как раньше стоял Андрей, она обвязала веревкой третий чемодан.

Как только Полковский вошел в приемную, секретарь Мезенцева сказала:

— Идите скорей, вас ждут.

Рядом с Мезенцевым, лицом к двери, сидел высокий худощавый блондин в чине капитана первого ранга.

— Почему так долго? — нетерпеливо спросил Мезенцев и добавил: — Знакомьтесь.

Капитан первого ранга встал, бесшумно ступил по ковру и сказал, протянув руку:

— Блинов.

Мезенцев объяснил, что Блинов представитель штаба Черноморского флота, и сразу же перешел к делу.

— Завтра вечером надо увести из Одессы плавучий док. За сутки должны успеть подготовиться, — говорил он.

Полковский удивился: в обычных условиях на подготовку дока для перехода через море уходило две недели. Он задумался, но ничего не ответил.

С минуту все молчали.

Блинов, боясь отрицательного ответа, мягко сказал:

— Учтите: позже не вывести.

— Попробую, — неуверенно ответил Полковский.

Мезенцев и Блинов облегченно вздохнули и заговорили о завтрашнем переводе дока как о решенном деле. Блинов объяснил обстановку в море, меры предосторожности и выразил желание осмотреть док сейчас же, вместе с Полковским.

Оба вышли из пароходства молча, думая каждый о своем. Во дворе гулял свежий ветерок, и Полковскому стало холодно. Он надел плащ и вспомнил Верино лицо, печальные глаза, с которыми она просила захватить плащ.

— Прошу вас, — сказал Блинов, открыв дверцу машины.

Верино лицо расплылось и исчезло. Полковский откинулся на подушки сиденья, машина загудела и понеслась с погашенными фарами вдоль опустевшей улицы с темнеющими силуэтами домов, из окон которых не пробивался ни один луч света.

По дороге Андрей и Блинов молчали или обменивались ничего не значащими фразами.

Из ворот судостроительного завода, куда они подъехали, вышли два танка. Вахтенный посмотрел им вслед, потом проверил документы у Полковского и Блинова и пропустил машину.

Директор завода хорошо знал Полковского. Он поздоровался с ним, представился Блинову и, взяв обоих под руки, пошел на док через весь заводской двор, темный, загроможденный подбитыми танками, вокруг которых хлопотали рабочие, ремонтируя их при скудном свете синих, низко опущенных ламп.

На причале потянуло острым запахом моря. Впереди, в раме поблескивающей воды, темнел док.

Полковский и Блинов, в сопровождении директора и докмейстера, обошли весь док, Полковский отдавал распоряжения, говорил, что нужно приготовить, устроить, а директор посылал то за одним, то за другим начальником и своим именем скреплял распоряжения Полковского.

С завода Полковский с Блиновым поехали в порт, где стоял грузовой пароход, который должен был буксировать док. По дороге они говорили о предстоящем переходе, уточнили детали подготовки и не заметили, как луна снова зашла за тучи.