Чтение онлайн

— Право, не знаю, — отвечала я, — но мне кажется, значение надежды прилично, зеленому…

— Видите, Лизавета Николавна!..

— Неправда, Генечка выдумывает…

— Зеленый цвет значит надежда, надежда! — закричала одна из Котаевых, — я знаю, у меня есть тетрадка и там написано, что каждый цвет значит.

— Видите, моя правда, Лизавета Николавна! — повторил поручик.

— Неправда! — сказала она с кокетливым упрямством.

— Отчего же вы не хотите надежды?

— Надежда обманывает…

— Помилуйте, да человек живет надеждой. Вот я, например, я бы умер без надежды…

— Не умерли бы…

— Конечно, если б я стал умирать перед вами, вы и тогда, пожалуй, не поверили бы…

Лиза засмеялась и покраснела, Котаевы залились звонким смехом, который, однако, тотчас был прекращен призывом к обеду.

После обеда все общество, кроме хозяйки и некоторых пожилых дам, отправилось на ярмарку.

Наша коляска ехала в ряду шести-семи экипажей, столь же фантастических, как и она сама. Лиза посмеивалась над ними, потому что уже имела понятие о лучших. Шум, дребезг, покрываемые по временам взрывом хохота Котаевых, были удивительные.

Наконец весь поезд остановился перед рядом низких балаганов, покрытых рогожным навесом, из-под которого выглядывали любопытные лица крестьян и крестьянок. Кругом также толпился народ.

Приезд наш обратил общее внимание. Толпа следовала за нами. Женщины старались подойти ближе, брали нас за платья, произносили вслух свои суждения о наших нарядах. Иные ласкали и приговаривали нас. Слуги, сколько возможно, старались освободить нас от прилива любопытных зрителей. Эти усилия и собственные интересы вскоре отвлекли от нас большую половину. Деревянная посуда красиво пестрела на солнце, серьги и бусы пленяли красных девушек. Мне становилось скучно. Я посмотрела на Лизу, рядом с которою шел поручик. Он делал такую плачевную физиономию, прикладывая руку к сердцу, что я не могла удержаться от улыбки. Этой улыбке суждено было быть замеченной. Поручик случайно посмотрел в мою сторону. Какое-то беспокойство овладело им. Через несколько минут он подошел ко мне.

— Вы большая насмешница! — сказал он.

— Отчего вы так думаете?

— Так, я это заметил… Вы сейчас насмехались надо мной.

— Мне кажется, я не смотрела на вас.

— Нет, смотрели.

— Какая уверенность!

— Вы, должно быть, очень веселого характера!

— Да, но мне часто бывает грустно.

— Вам бывает грустно? отчего?

— Так. Неужели вам никогда не бывает грустно?

— Верно, есть причина?

— Может быть, и есть, — сказала я и опять невольно улыбнулась.

— Вот опять насмехаетесь. Я вас буду бояться.

— Не бойтесь, я не опасна.

— Вы этого не можете знать. Впрочем, у вас, как у всех насмешниц, кажется, непреклонное сердце.

— Вот и не угадали. Сердце у меня самое мягкое.

— Да? право?..

Он бросил на меня один из самых победительных взглядов. Но, увы! я снова не могла удержаться от улыбки; он смешался и проговорил:

— Нет, право, я вас буду бояться, — и скользнул в толпу к Лизе, которая уже начинала заметно надувать губки.

Нагулявшись, мы прежним порядком возвратились к Анне Андреевне, откуда, напившись чаю, отправились домой.

Что ты, влюбилась что ли в Котаева, — спрашивала меня Лиза на другой день голосом, который звучал скрытым беспокойством, — что вы с ним говорили так долго на ярмарке?

— Неужели долго? Кажется, я сказала несколько слов. Мне было скучно, Лиза.

— А я подумала, уж не влюбилась ли ты в Котаева, сказала она, помолчав.

— Полно, ты, кажется, сама-то к нему неравнодушна. Признайся, Лиза, неравнодушна?

Лиза тихонько засмеялась и отвернулась.

— Что, небось неправда, не угадала? Что же ты скрытничаешь со мной?

— Ах, Генечка! ведь он прехорошенький! — сказала она, вся покраснев. — Да ты не думай, что я так по уши в него влюбилась… Нет, я немножко… Как он смотрит, Генечка, ужас как смотрит… Ты заметила?

— Нет, не заметила.

— Какая ты рассеянная! А какова у него талия? а? какова? ты, я думаю, и этого не заметила?

— Право, не заметила; я и не посмотрела на его талию.

— Знаешь ли, Генечка, ведь он приедет к нам, он мне говорил.

— Право? Ну вот, видишь ли, значит, он тобой заинтересовался.

— Мужчинам, Генечка, верить нельзя, — серьезно заметила Лиза.

В первое воскресенье поручик явился к обедне в наш приход и был приглашен тетушкой обедать и ночевать у нас, потому что жил неблизко, а вечера наступали ранние и темные. Веселый характер и военные рассказы поручика понравились тетушке.

Лиза, несмотря на свою скрытность, не могла не высказать мне своей радости. Раскрасневшиеся щеки делали ее прехорошенькой, и поручик очень часто на нее поглядывал.

После обеда мы гуляли в саду, Лизе пришлось даже остаться с ним наедине, потому что меня отозвали на несколько времени к тетушке найти какую-то нужную записку.

Я выпросила у тетушки позволение Лизе остаться со мной ночевать, что в последнее время уже случалось не раз, к большому моему удовольствию.

После ужина мы — я, Лиза и гость — опять пошли в сад. Сентябрь дарил нас прекрасными лунными ночами. Звезды ярко блистали на небе, и наш дом, в окнах которого светился огонь, живописно смотрел из больших кленов, сохранявших еще половину своих листьев. Вечерняя тишина изредка нарушалась встрепенувшеюся птицей, испуганною нашими шагами. Лиза и поручик шли рядом. В голосе их слышно было волнение; я видела, как рука его не раз касалась руки Лизы… Я отстала и шла уныло и одиноко по темной аллее.

Мне было грустно. В душе моей рождалась жажда любить и быть любимой. Я не завидовала Лизе: поручик решительно не нравился мне, но душа моя страстно звала и искала кого-то… Удивительно, только в ту минуту я не думала а Павле Иваныче. Другой образ, другой идеал создавался в моем воображении… Совесть упрекнула меня — и я овладела странною настроенностью моей души.

Ночь. Луна бросает косвенные лучи в окна нашей спальни.

— Что ты вздыхаешь, Лиза? — спрашиваю я мою подругу. — Да ты сидишь на постели! Что с тобой?

— Так, Генечка, ничего, грустно, — отвечает она.

— Как ничего, милая моя! ты никогда так не вздыхаешь.

— Ах Генечка! меня очень тревожит одно обстоятельство.

— Что такое?

— Это может погубить меня.

— Ради Бога, скажи, нельзя ли помочь?

— Вот, видишь ли, я не знаю, право, что со мной сделалось: точно он колдун какой! Право, уж я думаю, это недаром, ведь есть приворотные травы… видишь ли, я дала ему записку, он выпросил ее на память моего почерка; не могла ему отказать, точно с ума сошла!..