Чтение онлайн

— Может, не надо о маме, а?..

— Вася! Об этом надо кричать на весь мир! Кричать! Чтобы офицер на границе месяцами не получал зарплату?! Чтобы дети стали мечтать о куске хлеба!

В глазах мальчика были страх и мольба. Он не хотел, чтобы кто-нибудь думал о его матери плохо, ибо слышал на ее похоронах одни упреки в ее адрес. «Не подумать о сыне! Как же ты могла?» — спрашивала покойницу та же Оля.

— А что случилось с его мамой? — спросила девушка с верхней полки и протянула Васе пачку печенья.

— Золотая у него была мама. Учительница музыки, но после смерти мужа осталась без работы с таким мальцом на руках, и сломалась, да настолько, что однажды не вернулась с его могилы…

— Моя мама не сломалась вовсе! Она замерзла! Ее положили в гроб в тоненьком платьице и туфельках! Надо было согреть ее, пальто надеть, — пояснил Вася и не хотел, чтобы Оля говорила о том, как мама в последние месяцы пила и плакала, плакала и пила, а в один вечер ушла на кладбище и осталась на могиле Василия. Так звали Васиного отца.

Старушка достала из сумки пирожок и сказала:

— Ешь, сиротинушка. Дорога тебя ждет ухабистая, — потом спросила, куда они направляются.

— В детдом, — тихо ответила Оля, — у него есть дядя по матери, но он учится в военном училище.

— Дядя Костя приедет за мной через три года! В телеграмме так написано, — похвалился Вася.

— Какой ужас! — воскликнула старушка. — И раньше детские дома были душегубами, а нынче это беда, да и только!

— Что поделаешь, — пожала плечами Оля. — Своих двое, да кормить их нечем. Хорошо, родители мужа нам помогают, не то, не знаю, как бы мы выживали.

— В детдоме хорошо! Там варят каждый день борщ и дают хлеб! — грустно улыбнулся Вася.

Взрослые заспорили, и мальчик приступил к еде.

— Если бы я была президентом страны, то первый указ бы издала о сиротах! — сказала девушка и добавила: — Всех детишек бы раздала по миру и закрыла бы сиротские дома.

Оля и старушка возразили. Ох уж эта молодежь! Нельзя раздавать сирот по миру. Это будущее страны!

— Если думать о каждой сироте, то они бы смогли заполучить заботливых опекунов, росли бы в семьях, учились бы и жили в странах, где соблюдаются права граждан! — объясняла девушка и спросила: — А что ждет Васю? Детдом, интернат и — улица! Или ему, как сыну погибшего офицера, предоставят жилье, помогут определиться на учебу?

Оля и старушка стали ругать «нынешнее начальство», которое «начисто забыло о нуждах своего народа» и занято разворовыванием нажитого. Тетя Оля надеялась, что так долго продолжаться не может.

— И Васю заберет со временем Костя. Брат матери все же! Отыщет его и увезет, — уверяла Оля.

— А я подарю ему фуражку папы! — сказал Вася.

Он забрал с собой фуражку отца. Хотел еще и карточки своих родителей, но тетя Оля их отправила посылкой Косте, чтобы тот их сохранил для мальчика и выхлопотал пенсию.

Вася прожил в детском доме полтора года и к той весне уже находился в выпускной группе. Осенью их должны бы отвези в интернат, и он бы там начал учиться.

Мальчик уже перестал скучать по родителям, отошли куда-то в туман их образы. Вася уже не требовал от воспитателей, чтобы перед сном детишкам читали сказки или включали тихую музыку, как это делала его мама. Он больше не требовал вилку и ел котлету, как и все другие, большой столовой ложкой.

Вася быстро адаптировался в новой жизни. Он понимал, что настали «тяжелые времена», и кашу чаще варят без молока, чай подают без сахара, а ночью в спальне холодно. Мальчик жил, как все. Одно было тяжело Васе: он не мог привыкнуть к неправде, к несправедливости и потому прошлой осенью сбежал из детдома. Тогда разразился скандал из-за того, что воспитательница обвинила мальчика в воровстве. Вася был дежурным в тот день, помогал няне накрывать на стол в то время, когда все остальные дети группы ушли гулять. Тогда и пропала из сумки воспитательницы шоколадная плитка. Вася плакал, доказывал, что не крал, но ему не поверили. Наказали, и это бы он перенес. Но мальчик имел глупость поклясться матерью для убедительности, а воспитательница возмутилась:

— Замолчи! Противно слышать о твоей матери-пьянице!..

Это было больно.

Это было несправедливо. Мать Васи пила только в последние три-четыре месяца…

Вася скитался по базару, просил милостыню, спал где попало, пока его не поймала милиция и снова не водворила в детдом.

Пришла теплая и ласковая весна. Зацвели деревья. Дети сняли тяжелую зимнюю одежду и надели легкие курточки.

В одно теплое весеннее утро Вася со своими ровесниками играл в прятки, когда возле калитки остановилась милицейская машина, и дяди стали выгружать коробки.

— Опять что-то отобрали у горе-продавца и привезли нашему начальству, — сказала воспитательница группы.

— Нина Владимировна! — подошла к ней няня и спросила: — Может, и нам перепадет что-нибудь?

Вася послушал, о чем говорят взрослые, и сам решил поговорить с милиционерами.

— А что в коробках? — спросил он.

— Апельсины, — ответил один из них.

— Кому? — поинтересовался мальчик.

— Как кому? Детишкам!

— По долечке? Зимой нам давали по долечке! Вкуснятина! — пояснил мальчик.

— Тут много! Достанется всем по две штуки!

Вася обрадовался, за одну минуту обежал весь двор и сообщил детям, что и по сколько штук на каждого привезли «дяди милиционеры». Дети окружили картонные коробки плотным кольцом, и дяди хотели раздать им апельсины «тут же», но, вышедшая из здания, тетя Зоя не разрешила:

— Нельзя детям давать немытое! Да и надо все оприходовать, а потом внести в меню.

Но прошла неделя, и дети стали забывать об апельсинах. Только Вася по нескольку раз в день спрашивал всех взрослых: «А когда нам раздадут апельсины?» и доказывал, что дяди их привезли для детей.

— Это несправедливо! — кричал он до тех пор, пока его не наказала Нина Владимировна.

— Постой в уголочке и забудь об апельсинах! Заладил одно и то же! Что ты за человек?!

Вася был умным ребенком, и «забыл» бы после этого про апельсины, но так сложились обстоятельства, что он вспомнил о них, в самое неподходящее для взрослых детского дома время.