Чтение онлайн

— Это тебе не «Расторопный» с четырьмя «стотридцатками». Те бьют до 25 километров и наводка с автоматом стрельбы. А у нас что?

Анатолий был прав. Орудийные системы отечественных кораблей обеспечивали весьма точную стрельбу по морским и береговым целям. На «шипах» и калибр не тот, и наводка упрощенная...

Яркая вспышка впереди по курсу и последовавший за ней взрыв прервали размышления. Через несколько секунд по палубе застучали падающие осколки. Огонек «малыша», за которым мы шли, исчез.

— Эх, подорвался-таки, бедолага, — с сожалением, произнес Рябченко.

У всех стоявших на мостике сжалось сердце — каждый понимал, что означает такой взрыв для сейнера.

— Цел, цел тральщик! — радостно доложил старшина 2–й статьи Головин.

И действительно, исчезнувший было огонек снова появился впереди по курсу. Оказалось, в трале взорвалась мина. За кормой тральщика поднялся огромный столб воды. Он-то на время закрыл его от нас.

На руле у нас стоял старшина Папушин, напряженно всматривавшийся в ночную тьму; нелегко было ему удерживать в узком фарватере стометровый корабль. Уклоняясь от плавающих предметов, каждый из которых мог оказаться и смертоносной миной, Папушин слегка отводил в сторону форштевень и тут же выравнивал его по кильватерному огню тральщика. Как только рулевой делал отворот, вахтенный офицер давал команду наблюдателям с шестами перейти на шкафут опасного борта для отвода плавающих предметов.

А тральщики продолжали подсекать мины. Теперь взрывы стали раздаваться чаще — увеличилась плотность минного заграждения.

В один «прекрасный» момент комдив тральщиков Панфилов просемафорил: «Тралы все перебиты, следуйте самостоятельно». К получению такой вводной мы не были готовы. Корабельный устав на этот счет предусматривает: при неясности обстановки застопорить машины, осмотреться, а потом принять решение. Рябченко слегка нахмурился и перешел на правое крыло мостика.

— Что будем делать, штурман? По Морскому ежегоднику в этот час здесь наибольший прилив.

— Осадка у нас небольшая, если поторопимся, то можем проскочить, — высказал свои соображения Гончаров.

— Средний вперед! — последовала команда.

Как только машины дали ход, носовой и кормовой аварийным партиям была объявлена готовность номер один, а личному составу приказано надеть спасательные пояса. На мостике все притихли, лица стали жестче, сосредоточеннее. Моряки, свободные от вахт, находились на верхней палубе — при взрыве здесь менее опасно.

Сложность н опасность ситуации усугублялась тем, что вокруг не было никаких навигационных ограждений и огней. Немцы при отступлении уничтожили все гидрографическое оборудование.

— Мина, право пять, три кабельтова! — доложил гидроакустик Василии Рыжиков. Он с самого выхода из Пумманок не покидал рубку «Асдика». Вахтенный офицер Проничкин подправил курс рулевому, и мина осталась за кормой.

Командир отделения гидроакустиков Василии Рыжиков был у нас специалистом высокого класса. Недавно его приняли в партию. Благодаря его мастерству и бдительности мы трижды уклонялись от встречи с «рогатой смертью».

В той сложной обстановке буквально все члены нашего экипажа проявили мужество, самоотверженность, продемонстрировали высокую морскую выучку. Поставленная перед кораблем задача была успешно выполнена. Эсминец прибыл в Линахамари и стал на якорь в гавани.

Линахамари (по–русски — Девкина Заводь) — основной порт Печенгского залива. Мы застали там картину полного разорения. Немцы при отступлении взорвали все портовые сооружения — причалы, краны, склады. Еще дымилась куча полусгоревшего зерна, еще слышался отдаленный гул артиллерийской канонады, далеко на западе вспыхивали зарницы пожаров.

В кают–компании за вечерним чаем офицеры оживленно обсуждали события минувших суток, отовсюду слышались шутки, смех, словно всего каких–нибудь два часа назад каждому из нас не угрожала смертельная опасность.

Много добрых слов было адресовано штурману Николаю Алексеевичу Гончарову. В кубрике тоже чествовали «именинников» — Папушина и Рыжикова.

После короткого отдыха снова за работу. У нашего правого борта уже ошвартовался сторожевой корабль «Ураган». Началась перекачка топлива. Потом передали мазут и воду на «Смерч», а сами приняли на борт более трехсот бойцов и офицеров морской пехоты из бригады полковника Крылова для доставки их в тыл на отдых и лечение.

За время стоянки в Линахамари успели осмотреть окрестности порта. На причалах еще шла перепись оставленного врагом имущества. Несколько моряков наблюдали за этой необычной работой. Любопытных, прибывших посмотреть трофеи, угощали кислыми фруктовыми конфетами.

Побывали мы и на мысе Крестовом, где совсем недавно геройски дрались с егерями отважные разведчики Леонова, Барченко–Емельянова, Пшеничных. Это они помогли десантникам преодолеть в Линахамари рогатки из колючей проволоки, фугасы и яростный огонь пушек и огнеметов. Мы с интересом слушали подробности этой операции. «Живучий» еще не раз заходил в Линахамари. Из Кольского залива мы эскортировали транспорты с грузом, а на обратном пути производили поиск вражеских подводных лодок.

В памяти сохранился эпизод, происшедший в один из тех дней.

Возвращаясь 26 октября из Линахамари, «Живучий» стал на якорь в Пумманском заливе. Я тогда был на вахте. Вижу, со стороны противника летит советский самолет. Вот он пошел на снижение. Не дотянув километра до берега, машина упала в воду и тут же затонула.

На месте падения самолета я увидел плавающих в надувных жилетах людей. Срочно доложил об этом командиру. Рябченко тут же послал «малый охотник» «МО-431», сопровождавший «Живучий», подобрать летчиков. Вскоре экипаж самолета был доставлен на эсминец. Пострадавшим быстро оказали необходимую помощь, переодели в сухое, отвели их в каюту.

За ужином в кают–компании командир самолета лейтенант Николаев рассказал подробности этого полета.

15 самолетов 36–го минно–торпедного полка под прикрытием 22 истребителей наносили удар по фашистским кораблям в Тана–фьорде [57] . Над целью зенитный снаряд попал в их самолет. Вначале заглох левый мотор, потом стал «чихать» правый. Видя, что до аэродрома не дотянуть, командир принял решение сесть на воду, поближе к эсминцу, рассчитывая на помощь моряков. И она подоспела вовремя. С того памятного дня у нас завязалась крепкая дружба с морскими летчиками.

Вечером 1 ноября моряки «Живучего» слушали приказ Верховного Главнокомандующего об освобождении всей Печенгской области. Было приятно сознавать, что в этом есть и частица ратного труда нашего экипажа.

Осенью 1944 года Красная Армия громила гитлеровцев на подступах к рейху, освобождая народы Европы от нацистской тирании. Крах фашистской Германии был предопределен. Даже скептики за границей уже не сомневались в этом. Но, как известно, «утопающий хватается за соломинку». Такой «соломинкой», по мнению гросс–адмирала Деница, были для фашистов подводные лодки. Дениц объявил, что только подводный флот может спасти Германию. Ему удалось добиться дальнейшего увеличения строительства подводных лодок. Появились опытовые подводные лодки с силовыми установками Вальтера, способные развивать большую скорость под водой. Устройство «шнорхель» позволяло им заряжать аккумуляторы и плавать под дизелями на перископной глубине.