Чтение онлайн

– На то тебе и психоаналитик, чтобы подобное в привычку не входило. А я когда устаю, падаю и засыпаю, и никаких парашютов не надо: дешево и сердито.

– А сейчас почему не спишь?

– Не могу, слишком много всего. Мне, похоже, тоже успокоительное понадобится. Откуда ты знаешь, как общаться с такими больными?
– задаю мучающий меня вопрос. Артем молчит, мне кажется, раздумывая, стоит ли рассказывать, и тут я понимаю, что нестерпимо хочу прилечь. Хотя бы на несколько минут, хотя бы на твердом холодном полу. Эх, была, не была, будет реагировать слишком бурно - пусть освобождает место. Я уютно поджимаю ноги на сидении, а голову укладываю на коленях Артема, вертясь, чтобы увидеть его реакцию. Иногда полезно быть такой мелочью, как я.

– Не ерзай!
– строго распоряжается он, совершенно не удивленный моим поведением, и начинает медленно перебирать мои волосы. Терпеть не могу, когда их трогают! Сейчас начну громко возмущаться. Еще немного и начну... Еще чуть-чуть... Как же приятно... Что? Мне приятно? Да я даже в детстве не разрешала маме меня расчесывать, у меня же сдвиг на этом вопросе!

– Мой отец очень... своеобразный человек, - начал Артем вкрадчивым, тихим, приятным голосом. Мне даже нравится его тембр, когда он не приказывает.
– Да что там, своеобразный, последняя сволочь! И как последняя сволочь он относился к маме. Сначала она полностью сосредоточилась на мне: возила меня по разным секциям, чем только я не занимался. Потом я вырос, подростковый период, кризисы там всякие, и внимание мамы стало раздражать. Ну, в общем, я сам ничем не лучше. Она почувствовала, что осталась совсем одна, начала пить, отец наезжал все сильнее, я все сильнее отдалялся, потом у отца появилась любовница. Наверняка не первая, но впервые об этом стало известно нам. Мама попыталась покончить с собой. Неудачно, только она больше не была... собой. Я понял, что был неправ, только поздно. Пять лет я нянчил свою мать: кормил ее, мыл, водил в туалет. Я любил ее даже такую. И я чувствую, что ты любишь свою бабушку, мне это нравится.

– Она умерла?
– с трудом выдавливаю я из себя вопрос.

– Да, десять лет назад. Я до сих пор испытываю чувство вины и до сих пор люблю ее.

– А отец?

– Мы не общаемся, - жестко обрывает он мои расспросы.
– Зачем я тебе все это рассказываю?

– Я же твой почти бесплатный психоаналитик... Я тебя боюсь, - это очередной текст, сорвавшийся с моих губ до того, как я успеваю подумать, стоит ли его озвучивать.

– А я-то надеялся, что уже смог втереться к тебе в доверие, - ухмыляется Артем. Ухмылку я не вижу, но отчетливо слышу в голосе парня.

– Этого я и боюсь...

– Ты боишься влюбиться в меня!
– прозревает мой спутник и, похоже, догадка ему по вкусу.
– Не бойся, я конечно, вариант не из лучших, и ты это быстро поймешь и опомнишься, как все остальные. Но я своих женщин никогда не обижаю, даже бывших.

– Хочешь сказать, ты от них всегда щедро откупаешься? Очень мило с твоей стороны!
– сообщаю я, пытаясь выразить максимум скепсиса.
– И много их было?
– о, нет, у меня что, словесное недержание?!

– Кого?

– Остальных.

– Не знаю, не считал.

– Ни фига себе!
– я, в самом деле, восхищена.
– Ты даже не знаешь, сколько?! Это - нечто!

– А ты ведешь строгий учет?
– судя по тону, которым он задал вопрос, к нему вернулось хорошее настроение.

– Да кого мне учитывать? Мои последние и единственные отношения закончились больше двух лет назад. Хотя в твоем понимании, это и отношениями нельзя было назвать. Так, стоп! Так скоро мне придется тебе платить за психоанализ!
– я резко поднимаюсь, усаживаясь ровно.

В следующее мгновение я оказываюсь накрепко зафиксированной в своем кресле: одна рука Артема держит мои запястья, вторая прижимает плечо, так, что я не могу двигаться. Что за херня?! Я же просила! Только я очень быстро забываю, о чем просила, наслаждаясь поцелуем. В нем нет ничего, ни страсти, ни желания, ни нежности, только техника, практическое занятие в школе поцелуев, все пусто. Так вот, да? Решил поэкспериментировать? Мы еще посмотрим, у кого эксперимент пройдет успешнее. Я начинаю отвечать, специально делая все, чтобы завести его: легонько прикусила губу, провела уже свободной рукой по груди, другой погладила по волосам, прижимая его еще ближе, слегка застонала - и вот я уже чувствую возбуждение, и его рука уже пробирается под мой свитер. Так просто, да? Скучно с тобой, медиамагнат! Разнообразим общение? Я отвожу руку, насколько это возможно в таком тесном пространстве и врезаюсь кулаком ему в живот. Конечно, до Валуева мне далековато, но что имею, тем и делюсь. Парень охает и откидывается в своем кресле, прижимая руку к травмированной части тела. Я не могу сдержать победной улыбки. Замечаю взгляды пассажиров, в основном осуждающие, хотя, очень блондинистая блондинка с высокой укладкой (и это планируя столько часов в автобусе) и яркими губами, лет эдак... не скажу сколько, от сорока до шестидесяти, точно, смотрит, словно говоря: "Я тоже хочу!". Да уж, устроили бесплатное шоу, может пройтись с шапкой, собрать на такси?

– Скажи спасибо, что до более важных органов я никак не могла достать!
– говорю, очень довольная собой.

– Ты - мелкая рыжая зараза!
– делится он своими наблюдениями, но это я и так знаю.

– А ты не держишь обещаний!
– парирую я.

– Что? Когда я тебе что-то обещал?

– Ты говорил, что это не повторится буквально вчера!
– вот это уже возмутительно!

– Э, нет! Ты просила, чтобы я так не делал, но разве я что-то ответил? И вообще, все мои обещания на бумаге с подписью, датой и паспортными данными.

– Ах, вот как?
– вот же врун несчастный, не зря Ромка говорил, что верить ему нельзя.
– В таком случае, наш договор расторгнут, можешь делать, что хочешь, можешь мне все испортить, но я больше с тобой общаться не намерена!

– И это ты говоришь после того, как я столько для тебя сделал?
– спрашивает он, но вместо укора, в голосе смешинки.

– Если рассмотреть ситуацию детально, ты сделал это для бабули, с ней и целуйся. Не знаю, правда, обрадуется ли она, а рука у нее потяжелее моей. Это - так, на всякий случай.

– Злючка!

– Врун! И не лезь ко мне больше, все равно, Ромка лучше целуется!

– Что?!
– а ничего, запретное оружие - самое действенное. Интересно, он сейчас остановит автобус и пойдет попутку ловить? Я хихикнула, представив поездку Артема в одной машине с давно не знавшими женских ласк дальнобойщиками. Почему, не знавшими? Так уж мне захотелось. Нет, не остановил, отвернулся от меня демонстративно и вставил наушники в уши. А и ладно, посплю пока.

Я поерзала в кресле с полчаса, пытаясь примоститься поудобнее и вздремнуть, но не тут-то было. Угрызения совести меня отвлекали, не давая погрузиться в мир Морфея. Вот же, черт! При всем этом я еще и зараза?! Недолго думая, выдернула один из его наушников и вставила в свой орган слуха. Немного негигиенично, обычно я не пользуюсь чужими вещами и никому не даю свои, а если уж приходится свои вещички кому-то одалживать, выбрасываю их. Только его вещи не вызывают брезгливости, нам сегодня и из одной бутылки пить приходилось, что для меня полное табу. Во всяком случае, так было до сего момента. Артем вяло приоткрыл один глаз, бросил на меня недовольный ленивый взгляд, но, не сказав ни слова, снова погрузился в сон или его имитацию. Остаток дороги мы проделали под грохочущие ритмы AC/DC, лишившие одно из моих драгоценных ушек слуха.

Concrete shoes, cyanide, T.N.T.

Done dirt cheap

Contracts, neckties, high voltage

Done dirt cheap

Dirty deeds done dirt cheap

(Цементные башмаки, цианид, взрывчатка

Все делаю дешево.

Путы, удавки, высокое напряжение -

Все делаю дешево.

Грязные делишки делаю дешево.)