Чтение онлайн

– Ром, это - бесполезно, направь свою энергию в мирное русло, - предприняла я последнюю попытку. Нет, рассказывать, как пытался поставить меня на лыжи наш преподаватель по физкультуре, я ему не стану. Несчастный Адольф Александрович (вот же имечко родители дали, догадайтесь с трех раз, какая у него была кличка среди студентов) честно старался. Он отнесся с пониманием к тому, что в мою прежнюю программу занятий спорта этот вид не включался, ввиду отсутствия снежного покрытия, хотя и посетовал, мол, могла бы и в горы съездить покататься. Ага, счаз! В горы я конечно со всем моим удовольствием, но руки с ногами и так поломаю, мне для этого специальные приспособления не нужны. Так вот, мой незабвенный Адольфик, когда пришло время сдавать кросс, чуть ли не силой всунул меня в лыжи и упорно толкал от старта до финиша все полтора километра. Заставить меня передвигать ноги самостоятельно он так и не смог. Не то, чтобы я сопротивлялась, вовсе нет, я прилагала все усилия, свесив язык на бок, пыталась делать так, как говорил тренер но... видно не судьба мне стать второй Сметаниной. Честно сказать, после этого эпического зачета я прониклась к преподу глубочайшим уважением, это же надо иметь такое упорство, видит же, что без вариантов, бросил бы дурацкую затею, нет, не мог он мне поставить зачет, пока я кросс не пройду, и не поставить не мог, я же активистка-отличница.

И что теперь? Новая серия увлекательного фильма "Как Милана осваивала лыжный спорт да так его и не освоила"? Следующие три часа были посвящены моему позору. Даже дети перестали кататься и выстроились вокруг, наблюдая за моими потугами и давая советы. Поработала я клоуном, жаль бесплатно, зато с большим успехом, и цвет волос у меня соответствующий. Кажется, громче всех ржал именно мой 'лучший в мире тренер'. Непедагогично это, между прочим. Когда мне надоело вставать каждые пару минут, выпутываясь из сплетения собственных ног и чужих лыж, я сдалась и просто отказалась подниматься. Легла на снег и оповестила всех об окончании шоу.

– Не лежи на холодном, - все еще, смеясь, посоветовал Ромка, - попу отморозишь.

– Ни за что!
– твердо ответила я.
– Ты опять кататься заставишь, если то, что я делаю можно назвать этим словом.

Парень уселся на снег рядом со мной, вызвав мое активное неодобрение:

– Встань, отморозишь что-нибудь поважнее попы!

– Беспокоишься?

– Конечно, вдруг пригодится.

– Тебе?

– Не знаю, как мне, а вот тебе - точно!

– Надеюсь, и тебе тоже. Пошли, тебя срочно надо переодеть, - парень встал и протянул мне руку, лучше бы с меня это орудие пыток снял.

– Пока на мне эти изобретения древних инквизиторов, не встану, - сообщила я. Рома, тяжко вздохнув и воздев очи к небу, будто говоря: 'за что мне эти испытания?', опустился на корточки и начал снимать с меня лыжи.
– Я правильно поняла по нездоровому блеску в твоих глазах, что переодевать меня будешь ты?

– Весь к твоим услугам, - склонился в поклоне парень. Мы уже шли сдавать лыжи, хотя я лучше бы еще немножко полежала на снежочке: ушибы по всему телу с благодарностью реагировали на холодный компресс. Я бы и на переодевание охотно согласилась, поскольку сама, кажется, не в состоянии руку поднять.

– Боюсь, как бы в тебе не пробудилась склонность к ролевым играм, комплекс доктора заложен почти во всех нас.

– Это ты к чему?

– К тому, что мое скоропостижно, но надолго посиневшее тело маловероятно способно вызвать какие-либо желания, кроме как провести медицинские процедуры.

– Ты ударилась?!

– Забавно... как ты думаешь, упав раз пятьсот, я могла не удариться?

– Там же снег, мягко...
– неуверенно предположил парень.

– Очень мягко! Попробуй, сам узнаешь! У меня даже от нежных прикосновений синяки появляются, а уж сегодняшние предварительные ласки, это, знаешь ли, за гранью.

– Тогда мы сейчас купим мазь и будем тебя намазывать!
– загорелся 'блестящей' идеей Рома.

– Я же говорила о комплексе доктора! Не надо меня мазать, у меня аллергия, - на всякий случай, на ходу сочинила я.

– На что?

– На прикосновения.

– Не слышал о таком.

– Если ты о чем-то не слышал, это не означает, что его нет, - поучительно сообщила я.

– У тебя какие планы?

– Переоденусь, пообедаем, начнется репетиция, а я в это время буду лежать и охать. Вечером концерт и по домам.

– Пошли ко мне?

– Что делать будем? Коллекцию марок рассматривать?

– Какая коллекция марок? Ты же не в седьмом классе, чтобы я тебя коллекциями приманивал. Пойдешь?

– Ты резкий какой-то: то пропадаешь, то прям сразу: 'пошли ко мне'. Выработай единую скорость, это поможет. Не пойду. Прости, что разочаровала.

– Понятно, у тебя есть кандидатура куда как лучше, - едко заметил мой спутник. Мы уже почти до гостиницы дошли, двигалась бы я чуть быстрее, глядишь и не ссорились бы.

– Кандидатура на что?

– На то, чтобы разделить твою постель.

– Во как? Постель моя вряд ли подлежит разделению в силу ее малых размеров, к тому же я ее уже с кошкой делю. И кстати, у Всеславского нет ни одного бонуса против тебя кроме настойчивости и постоянного появления в те моменты, когда мне трудно. И является он с помощью. Так что не надо обвинять меня в склонности к богатеньким мальчикам, это скорее минус.

– В смысле?

– В смысле, что мне очень нравится Артем и если бы не его деньги, я была бы уже с ним, - знаю, знаю, что нельзя говорить мужчине, что тебе другой нравится, но, блин, достал меня уже! Почему меня сегодня Рома раздражает? И почему я все время думаю об Артеме?

– А я тебе не очень нравлюсь?
– зло спросил мой спутник.

– Мне не очень нравится твоя пассивность! Я только хотела сказать, что у тебя есть неоспоримое преимущество, а ты услышал совсем другое, - я пытаюсь смягчить свои слова, он же не виноват, что у меня какие-то психи сегодня, может, внеплановый ПМС. Да, точно, теперь все на это дело сваливают дурное воспитание, чем я хуже.

– То есть мое единственное преимущество в отсутствии денег?

– Ром, мне надо отдохнуть, не приставай, я еще сегодня ночную службу стоять буду.

– Где стоять?
– вот, удалось отвлечь с помощью шокирующей информации.

– В церкви. Рождество, все-таки, ты не в курсе?

– И ты ходишь на службу? Прямо на всю ночь?

– Да, Лариса очень хочет, а я не могу ее одну отпустить, мало ли, что.