Чтение онлайн

Словно угадав мысли юноши, Аруке, устанавливая факел в подсвечник, произнёс:

— У этой комнаты лишь одно назначение. Здесь я храню самое ценное.

Он указал Валко на кресло у единственного окна.

— Я прихожу сюда размышлять. Игра света на стенах… освежает ум. Иногда я беседую здесь с теми, с кем можно говорить откровенно.

— Кажется, я понимаю, отец.

— Именно об отцовстве я и хочу поговорить.

Аруке откинулся на спинку кресла, и на мгновение в его позе появилось что-то похожее на расслабленность.

Валко насторожился: возможно, это ловушка, провокация для ранней атаки. Ведь нередки случаи, когда новоиспечённые наследники пытались захватить власть. В каком-то смысле это казалось Валко логичным: этот человек, пусть и отец, до недавних пор был абсолютно чужим, смутным образом, который он не мог представить даже после бесчисленных расспросов матери.

Он ждал.

— Наш обычай велит ставить силу превыше всего, — наклонился вперёд Аруке. — Мы — жестокий народ, почитающий насилие и власть.

Валко сохранял молчание.

Лорд изучающе смотрел на него, затем неожиданно признался:

— Я прекрасно помню твою мать.

Валко снова промолчал.

— Ты уже познал женщину?

Юноша оценивающе посмотрел на отца, пытаясь понять, какой ответ тот ждёт. Наконец произнёс:

— Нет. Моё Сокрытие проходило в уединённом…

— Мне не нужно знать где, — резко прервал Аруке. — Ни один отец не должен знать, где скрывали и воспитывали его выжившего сына. Иначе… может возникнуть искушение уничтожить это место во время следующего Очищения.

В его голосе вдруг прозвучало нечто, отдалённо напоминающее смешок:

— А если там растят сильных сыновей… это было бы расточительством.

Валко неожиданно выпалил:

— Так же расточительно, как убивать чужого сына, проигравшего с минимальным отрывом?

Лицо Аруке осталось каменным, лишь едва заметно сузились глаза.

— Подобные вопросы граничат с богохульством.

— Я не смею оскорблять Темнейшего или Его Орден, отец. Просто задумался: а если сегодняшний побеждённый был искуснее воина, победившего в другом замке, в другом поединке? Разве не расточительно лишать Орден умелого бойца?

— Таинственны Пути Его, — ритуально произнес Аруке. — Подобные долгие размышления — удел молодых. Но держи их при себе или делись лишь с теми, кто связан обетом молчания: жрецом, Прислужником или… — он неожиданно хрипло рассмеялся, — или Эффектором вроде твоей матери.

Лорд задумчиво посмотрел в окно на мерцающую поверхность далекого моря, где переливались таинственные огни.

— Мне рассказывали о землях, где солнце светит так ярко, что воин сгорит за часы без защитных чар. Там живут слепцы, не видящие великолепия, привычного нам. Они различают лишь блеклые цвета, не слышат Божественного Гласа в небесах или вибрации Мироздания под ногами.

— Я видел слепца, служившего Прислужнику, — невпопад заметил Валко.

Аруке ритуально сплюнул и совершил защитный жест.

— Лишь в их проклятых обителях можно увидеть подобное уродство. Жаль, что тебе довелось столкнуться с этим в юные годы.

— Прислужники, конечно, полезны. Одному Темнейшему известно, что без них я бы не сидел здесь после стольких битв. Но эта их… забота о слабых… — его лицо исказилось от отвращения.

Валко промолчал. Вместо отвращения он ощущал жгучее любопытство. Как слепец мог быть полезен? Мать лишь уклончиво ответила: «Наверное, они находят в этом пользу». Эти мысли явно относились к тем «долгим размышлениям», о которых предупреждал отец — лучше держать их при себе.

Аруке откинулся в кресле:

— Женщину… Тебе нужно найти женщину… — Он задумался. — Но не сегодня. Ты достойно держался, но я знаю твои раны, крови потеряно слишком много. Через пару дней, может быть.

Его взгляд стал отсутствующим, но спустя мгновение он продолжил:

— Твоя мать была той, кто… Она говорила о странных вещах. После соития лежала рядом и размышляла… обо всём на свете. Уникальный ум.

Валко осторожно кивнул:

— Даже другие Эффекторы в моём Сокрытии не походили на мать. Одна сказала, будто та видела то, чего там не было.

Глаза Аруке расширились, и Валко понял, что едва не совершил роковую ошибку. Малейший намёк на безумие матери мог стоить ему жизни. Он быстро поправился:

— Возможности. Она видела возможности.

Аруке рассмеялся.

— Она часто говорила о возможностях. — Его взгляд снова устремился в окно. — Порой её речи граничили с… скажем так, лучше бы их не слышали Иерофанты. Духовник велел бы ей покаяться, молить о прощении, чтобы внутренняя тьма взяла верх. Но в её настроениях и сущности было нечто… притягательное.

Он опустил глаза на сцепленные руки:

— Однажды она вслух поинтересовалась, каким бы вырос ребёнок, воспитанный у отцовского колена.

Валко резко открыл рот от изумления, но тут же сомкнул губы.

— Такие мысли запретны, — прошептал он.

— Да, — грустно усмехнулся Аруке. — Но ты знаешь твою мать лучше меня. Из всех, кто заявлял о рождении моего наследника, именно её я вспоминаю… чаще всего. — Он поднялся. — Я часто размышлял, каким ты окажешься, унаследовал ли что-то от её натуры.

Валко тоже поднялся.

— Признаюсь, она заставляла меня мыслить… необычно, — осторожно произнёс он, — но я никогда не отступал от Его Учений. И… я игнорировал большую часть её наставлений.

Аруке рассмеялся:

— Как и я игнорировал свою мать во время Сокрытия.

Он положил руку на плечо сына, сжал его с силой, способной оставить синяк:

— Останься в живых, сын мой. За моими плечами пятьдесят четыре зимы. Новые сыновья будут появляться, но всё реже. — Его пальцы впились в кожу. — И я не был бы разочарован, если именно ты снимешь мою голову в конце, как я снял голову своего отца. До сих пор вижу гордость в его глазах, когда мой меч опускался на его шею в песчаном кругу.

— Я не подведу тебя, — ответил Валко. — Но надеюсь, этот день наступит не скоро.

— И я. Но сначала — остаться в живых.

— Остаться в живых, — повторил Валко почти ритуальным тоном. — Как угодно Ему.

— Как угодно Ему, — эхом отозвался Аруке. — То, что сказано здесь, не повторяется. Понял?

— Понял, отец.

— А теперь иди, пусть твоя собственность проводит тебя в покои, и спи. С утра начнётся твоё обучение как будущего лорда Камарина.

— Спокойной ночи, отец.