Чтение онлайн

Дэвид прижался лбом к рукам, скрещенным на коленях.

– Кто он? Чего ему надо от меня? Не понимаю.

– Я тоже.

Императорский марш из «Звездный войн» зазвучал из кармана пуховика Шарлотты.

– Ой, только не сейчас! – она ответила напряженно. – Привет, папуля… у Дэвида… но я не голодна… но… Хорошо, буду через минуту.

Она спрятала телефон и повернулась к Дэвиду.

– Прости. Мне пора. Нужно провести традиционный общий субботний завтрак с дядей и тетей. Ты в порядке? Мне взять тебя с собой?

Дэвид покачал головой.

– Неа, я в порядке. Я тебя провожу.

Они пошли обратно по лесу, а потом по улице к кирпичному домику Шарлотты, скрытому среди голых деревьев кизила у невысокого холма. Во дворе стоял фонтанчик, окруженный покрытыми снегом цветами. Бордовый джип стоял рядом. Высокий мужчина с широкими плечами открыл дверь и выбрался из машины. У него был взгляд, говоривший: «Я бывший солдат, и тебе лучше не трогать мою дочь».

Именно так.

Дэвид сглотнул.

– Почему так долго? – сказал мистер Стин. – И почему ты в таком виде?

Дэвид вмешался:

– Это моя вина, сэр. Я предложил пройтись к мельнице. И мы упали.

– Угу, - сказал мистер Стин, пронзая Дэвида взглядом. – И ты упал с моей дочерью в грязь?

«Чего он не успокоится?».

– Папуля, не злись, - сказала Шарлотта. – Мы ничего плохого не делали, - она поцеловала Дэвида в щеку. – Я приду, как только смогу, - она посмотрела на папу и побежала в дом. Дэвид отвернулся к своему дому.

– Это моя дочь, юноша, - сказал мистер Стин. – Обидишь ее, будешь иметь дело со мной.

Дэвид сглотнул.

– Да, сэр. Я понял.

Его желудок сжимался. Почему после стольких лет их дружбы с Шарлоттой ее отец все равно был таким нервным? Дэвид шел домой, нервы искрили, готовые взорваться. Он шел, озираясь, к трехэтажному дому-великану с черными ставнями и слишком массивными белыми колоннами.

Ему было не по себе при виде дома, он был таким большим, величавым, но пустым. Ему хотелось обычную семью, как у Шарлотты, но это было мечтой. И он все равно хотел ее, хотя сам над собой смеялся за это. Он уже не был ребенком. Дни, когда он молил бога вернуть ему родителей, прошли. Бог не менял мнения. Мертвы – значит мертвы.

Дэвид поднялся на крыльцо и прошел внутрь, тяжелые двери закрылись за ним. Бежевый конверт упал на пол от порыва ветра и замер у изогнутой ножки столика. Он поднял хрустящую бумагу и прочитал имя, написанное размашистым почерком на конверте.

Лисбет Периш.

Странно.

Аромат кофе доносился по коридору из задней части дома. Утренние новости показывали на плоском экране над каменным камином в гостиной. Приглушенный свет падал из окон во всю стену, что выходили на ухоженный двор и теплицу. Он бросил письмо на барную стойку, а Лили вышла из кладовой с мешком картошки. Она посмотрела на него и опустила груз в рукомойник.

– Доброе утро, - сказала она.

Дэвид оставил лук и стрелу у камина и сел за бар для завтрака.

Лили убрала обеими руками густые вишневые волосы назад и скрепила заколкой. Дэвид никогда не понимал, как ее волосы не выбиваются потом из прически. Она налила чашку кофе.

– Что с луком?

Дэвид размышлял, стоит ли рассказывать ей о незнакомце, но передумал. Она все равно не поверит.

– Ничего. Хотел потренироваться.

Лили вскинула бровь и выключила пультом телевизор.

– С одной стрелой?

Дэвид налил себе кофе.

– Чтобы не терять другие.

– Угу, - сказала Лили. – А Шарлотта зачем приходила?

Дэвид вздрогнул.

«Эти зеленые глаза видят все?».

– Просто так. Общались.

Она вскинула голову.

– Общались? Звучало так, словно шары для боулинга бросали по ступенькам.

– Прости. Мы не хотели тебя будить.

– Я не просила, чтобы ты извинился, милый, просто я поздно легла вчера.

– Кто-то родил ребенка?

Лили протерла глаза и зевнула.

– Да. Пэджеты. Девочка, в полчетвертого утра.

– Я не знал. Прости.

Лили улыбнулась и взлохматила его волосы.

– Все хорошо. Все равно нужно было вставать. Мне придется еще и в магазин сходить. Обещают снежную бурю через пару дней, я хочу подготовиться. Кстати, когда доешь и закончишь тренировку с луком и одной стрелой, или что там ты будешь с ними делать, захвати немного хвороста из гаража. И пора снимать рождественские украшения.

Дэвид закатил глаза.

– Я это видела, юноша, - Лили встала. – Завтра – последний день зимних каникул, и я хочу, чтобы украшения были сняты. Ты обещал.

– Ладно тебе, Лили, - сказал Дэвид. – Почему не нанять для этого людей? Мы можем даже на весь день кого-то нанять. Всем сейчас нужна работа. Мы даже кому-то поможем.

– Ты должен научиться ответственности, Дэвид. Ты не можешь всю жизнь думать, что мир тебе должен из-за того, кто ты и что у тебя есть. Поверь, тебе больно не будет от того, что ты сделаешь то, что обещал мне, - Лили налила апельсиновый сок и придвинула к нему. – Можешь для этого позвать друзей, повеселиться. Я куплю содовую. А ты можешь заказать пиццу.

Дэвид уткнулся лицом в руки, сложенные на стойке.

– Конечно. Ага.

– А это что? – Лили придвинула к себе конверт, Дэвид уловил шорох. Он поднял голову, а она разглядывала конверт, крутя его. И хмурилась. – Странный он. Ни адреса. Ни марки.

– Ага, и я так подумал. Может, знакомый почерк?

– Нет. И это еще интереснее, да?

Лили улыбнулась ему, подмигнула, открыла конверт и вытащила листок. Ее пальцы прижались к губам. Она побелела.

Дэвид напрягся.

– Лили? Что там?

Она покачала головой и сложила листок пополам.

– Ничего, - ее голос дрожал. – Неожиданные новости, всего-то, - она обошла стойку и пошла по коридору. Дэвид догнал ее у библиотеки, но стеклянные двери закрылись перед его лицом. Он задергал дверную ручку.

– Лили, что такое? Что происходит? – он слышал, как она шумит внутри. Он застучал по двери. – Лили!

Через несколько минут дверь открылась, и Лили пошла на кухню, поджав губы, с пустыми руками.

– Эй, - Дэвид не отставал. – Поговори со мной. Что происходит?