Чтение онлайн

— Последнее более точно, — сказал Алекс.

Они ехали медленным шагом вдоль поросшего травой и мелким кустарником берега реки Джамны.

— Это длинная история. Не хочу утомлять тебя. Как бы то ни было, эта повязка превратилась уже в сплошную бутафорию. Ее нужно было снять еще несколько дней назад, но я нахожу ее полезной.

Он улыбнулся, и Ходсон, в отличие от лорда Карлиона, хорошо знающий эту улыбку, сказал с укоризной:

— Что еще за чертовщину ты задумал, Алекс?

Алекс засмеялся.

— Никакой чертовщины, я тебя уверяю, Уилл. Но так случилось, что именно сейчас мне никак нельзя ссориться с его светлостью, и пока у меня рука на перевязи, он вряд ли будет вести себя со мной вызывающе, даже если бы он этого захотел. Никто не станет оскорблять человека, который не в состоянии отплатить за оскорбление.

Твердые голубые глаза глядели на Алекса с интересом и не без удивления.

— Что за чума на тебя нашла, Алекс? Боишься скандала?

— Бог мой, нет, конечно. Просто я так же, как и ты, не доверяю этому типу. Ему очень легко все дается, и он, кажется, достаточно эгоистичен, чтобы пойти на все ради мести. У него влиятельные друзья, и в данный момент у меня нет особого желания, чтобы на меня жаловались в Калькутте — или где бы то ни было — а потом взяли бы на мое место расторопного и сговорчивого парня, а меня отправили бы куда-нибудь подальше в медвежий угол месить воду в ступе.

— Как это делал я, — мрачно сказал Ходсон. — Ты ведь слышал историю о том, что меня отстранили от командования разведотделом, и что по моим действиям было проведено расследование? Ну да, конечно же, ты слышал. Ты же писал мне об этом.

— Да, и предлагал свои услуги, чтобы задушить этого твоего Тэйлора собственными руками, — сказал Алекс. — Жаль, что ты не принял моего предложения. Как сейчас у тебя дела?

— О, они ничего не смогли доказать. Но доказательства, способные оправдать меня и снять обвинение, спрятали в каком-то надежном гнездышке и оставили собирать там пыль, а меня отправили загорать в Дагшай. И скажу я тебе, Алекс, чертовски трудно начинать с нуля, как младшему офицеру после более чем одиннадцатилетней нелегкой службы. Долго я этого не выдержу. Подожду еще полгода, и если и тогда не получу удовлетворения, то придется выбирать между самоубийством, отставкой или дезертирством — или, четвертый вариант, заставить генерал-губернатора взять свои слова обратно и принести мне извинения! Я больше склоняюсь к последнему.

— Слушай, давай-ка слезай с лошади, если ты в состоянии доковылять хотя бы до тех ближайших деревьев. Мне надо многое сказать тебе, но я не могу спокойно говорить с тобой, сидя на этом беспокойном животном.

Он помог другу спешиться, и, привязав лошадей, оба расположились между кочками на берегу Джамны, которая неторопливо несла свои воды, жемчужно-розовая и блестящая в лучах заходящего солнца.

Позади них, примерно на расстоянии мили, виднелась низкая, неровная линия Гряды. Справа от них в пыльной дымке возвышались розово-красные стены Дели.

Алекс оглянулся через плечо на густые заросли в десяти шагах позади них, и Ходсон сказал, проследив направление его взгляда:

— Там павлин. Я видел его, когда мы проходили мимо. Если кто-нибудь будет подходить с той стороны, он нас предупредит.

Алекс одобрительно улыбнулся.

— Ты великий человек, Уильям.

— Еще нет. Но я им стану. Если Богу будет угодно, я им стану.

Эти слова были сказаны очень серьезно, и Алекс внезапно спросил:

— Что ты здесь делаешь? Ты что, уехал тайком?

— Более или менее.

Он нетерпеливо поднял руку, расстегнул каску, стащил ее с головы и, бросив на траву рядом с собой, взъерошил бледно-желтые волосы.

— Я приехал, услышав, что в Дели ожидается один твой друг. У меня есть в городе несколько друзей, и я решил, что стоит провести небольшое расследование.

— Мой друг? — Алекс нахмурился.

— Спарков.

— Григорий!

— Он самый.

— В таком случае он перемещается чертовски быстро. Я видел его на Мальте, возвращаясь сюда.

— Ты шутишь! Что же он там делал?

— Обманывал, калечил и убивал, — ответил Алекс и рассказал ему всю историю.

Ходсон выслушал его, не перебивая, и когда он закончил, в задумчивости произнес:

— Очень интересно. Я полагаю, что в Дели его нет — пока. Фарид Хан послал мне весточку, что он ожидается здесь, хотя не сказал когда, и еще он не сказал, как к нему попала эта информация. Я приехал сюда, чтобы вытянуть из него побольше, но кто-то его сильно напугал. Хотя уже это ценно — знать, что Кишан Прасад поддерживает контакт с Григорием: я встретил Раол-сахиба. Ловкая бестия.

— И чертовски опасен, — коротко заметил Алекс.

— О, да. Очковая кобра. Ближайший друг твоего хорошего знакомого, специального уполномоченного Бартона, я полагаю.

— И это тоже, — подтвердил Алекс с горечью в голосе.

Ходсон легко пожал его поврежденную руку.

— Я знаю, что это так. Бог мой — мне ли не знать! Иногда я лежу ночью без сна и чувствую себя, как… как Кришна, понуждающий Арджуну убить своего родственника и оправдывающий это деяние. Если бы только была возможность убрать этих ожиревших дураков, каким благословенным краем стала бы Империя!

Он поднял руку таким жестом, словно хотел обнять широкую равнину, тихую реку, старинный город Дели и всю Индию, и глаза его неожиданно вспыхнули. Затем он опустил руку и сказал горько:

— Существует так много людей, за которыми можно следовать без оглядки, в саму преисподнюю, если это понадобится: Лоуренс, Николсон, Эдвардс — да и дюжина других первоклассных парней. Но ведь для того, чтобы исправить то зло, которое может причинить один Бартон, потребуется не одна сотня хороших парней. И я еще не знаю, что хуже, он или восьмидесятилетние выжившие из ума старики, которых гораздо больше, и которые оказываются на верхушке командования нашей армией, благодаря ее идиотской системе. Один бригадир, под началом которого я служил во время кампании 49-го года, попросту не имел уже физической возможности видеть свой полк. Я должен был водить его лошадь под уздцы, а он спрашивал меня, в какую сторону мы едем. Кастовость в нашей армии слишком сильна. Какая-то высокопоставленная бездарь позволяет себе командовать людьми, которые стоят двадцати, а то и больше таких, как они сами. Но в целях дисциплины в мирное время и эффективного ведения боевых действий невозможно придумать ничего хуже, чем эта система, и однажды нам придется ощутить это на собственной шкуре.

— И возможно, скорее, чем мы думаем, — сказал Алекс мрачно.

Ходсон резко обернулся на него.

— Что ты знаешь?

Алекс рассказал ему все. К тому времени, когда он закончил, их длинные тени, протянувшиеся по белому прибрежному песку Джамны, сделались черными и легли позади них в свете поднимавшейся на небо луны.

Выбежал шакал на серебристый песок, чтобы насытиться гниющими останками речных обитателей, выброшенных на берег. В зарослях тростника резко и пронзительно закричал павлин. Привязанные лошади нервно забили копытами, и лошадь Алекса тихонько заржала.

— Это, должно быть, Нияз, — сказал Алекс, оглядываясь через плечо.

Он встал на ноги и протянул руку Ходсону, помогая ему подняться.

— Я должен вернуться и выполнять мой общественный долг. Присоединяйся к нам, Уилл.

— Не могу. Завтра я должен быть в Дагшае.

— Завтра? Да ты с ума сошел? Уильям, ты не сможешь этого сделать! Во всяком случае, со своей вывихнутой ногой. Почему ты вечно должен скакать куда-нибудь, как угорелый?

— Мне так больше нравится. И к тому же однажды это может оказаться полезным. А потом, ты ведь знаешь, я могу спать в седле. Что же касается лодыжки, то она у меня привязана к шине. Поэтому я так хромаю. Чертовски больно, зато очень удобно.