Чтение онлайн

А также джинсы из настоящего хлопка. Не синтезированного. Тёмный цвет немного выцвел, ведь джинсам было лет сто, и они тоже были подарком. Как-то раз терраформеры Венеры и Марса (были даже представители мигрантов из флота) проводили общую конференцию, где обменивались вещами. Почти настоящий, древний бартер.

Так что, эти вещи, доставшиеся ему в довольно уникальных обстоятельствах, были ему достаточно дороги, ведь он не выбросил их в утилизатор. И поверх всей данной радости, на Тайлере был надет скафандр — обязанный атрибут техники безопасности выхода в космическое пространство. Термостойкая шапочка сидела немножко неудобно, но ничего страшного. Для Тайлера не проблема потерпеть тридцать часов полёта. К тому же, ведь нужно ещё и состыковаться с модулем, летящем от Земли.

Экран на стене издал радостный звук, означающий, что обработка анкеты завершена, все данные отосланы в реестр и отправлены копиями в межзвёздное пространство всем партнёрам терраформаторов Венеры. Максимальный контроль за растратой оборудования.

Одна из крышек в противоположной стене отошла внутрь, выстреливая небольшими потоками воздуха. Давление внутри и снаружи выровнялась, и в стене показался пилотный отсек кареты. Такое шутливое название дали в народе одноместным аппаратам. Даже можно было подсчитать мощность в лошадиных силах, но выходило их больно большое значение. Тайлер не думая запрыгнул внутрь, падая на перпендикулярно расположенное кресло пилота. Найдя на панели управления ручную динамо-машину, он несколько раз сжал её как ручной эспандер, конвертируя приложенную силу в энергию. Минимального значения было достаточно, чтобы аккумуляторы, оповещённые о начале работе, ожили. Включились мониторы, покрытые космическим пространством за бортом и характеристиками самого аппарата: его скорость, крен, мощность двигателя и т. д. Голубая подсветка осветила внутреннее пространство. Люк над головой Тайлера закрылся.

Новоиспечённый пилот взял в руки джойстик управления, зажал одну из кнопок на пять секунд, запуская основной термоядерный двигатель. Ремень безопасности и каркас легки поверх скафандра, вошли в разъёмы и зафиксировали Тайлера. Теперь ему не грозили большие перегрузки. Станция вытолкнула обычной пружиной космический аппарат из своих объятий. Обычной кинетический энергии было достаточно, чтобы придать нужное небольшое ускорение, которое инерцией уводило Тайлера от обиталища. Минимальная дистанция для старта термоядерного реактора любой мощности — триста метров. Поэтому Тайлер ждал, пока он отлетит на достаточное расстояние, а пока настраивал режим полёта. Координаты сектора солнечной системы, куда Тайлеру надо прибыть, уже были заложены в память системы аппарата и сейчас производился финальный расчёт времени и гравитационных манёвров. По гравитационным манёврам аппарат выдал по нулям, так как ближайшие крупные объекты по курсу отсутствовали, ведь Земля находилась по другую сторону солнечной плоскости, а Меркурий в данный момент убегал от вектора движения. Полёт будет максимально долгим для Тайлера. Что ж, ничего не поделать.

Аппарат отсчитал триста метров, и на триста первом разрешил увеличение мощности. Тайлер большим пальцем руки надавил на стик джойстика от себя. В рукавицах скафандра этим всегда было тяжеловато заниматься. Даже в современных эластичных. Банально не чувствовалась приложенная сила. Благо цифры на мониторе оставались неизменными. Тайлер ориентировался по ним.

Так уж вышло, что в данном типе космических аппаратов пилот всегда располагается ногами вперёд по вектору ускорения. Старая проблема, когда из-за больших перегрузок кровь уходила в ноги пилота. Тайлеру это не грозило, но изменить своё положение было невозможно. Судя по монитору, аппарат ложился на рассчитанную траекторию полёта. Начался финальный отсчёт, после которого Тайлер испытает трёхкратные перегрузки. Не продолжительные. Всего-навсего десятиминутные, пока двигатель будет выходить на половину мощности тяги, а затем ещё два час на девяностопроцентное кпд. Но и ничего приятного.

Тридцать с чем-то, мать его, часов полёта! И, возможное, часовое ожидание в точке рандеву! Тайлер смотрел на отдаляющуюся от него Венеру и гадал, когда он её увидит непосредственно вблизи в следующий раз.

Трудно осознать настоящие размеры, даже если их замер у тебя на экране. Мозг просто не способен объять радиус в шестьдесят тысяч километров.

Сатурн и его легендарные кольца. И всё это великолепие помещалась в обзор Аманды. Небольшая точка на его фоне увеличивалась в размерах, приобретая более чёткие формы. Сначала точка вытянулась в крест, затем вертикальная ось стала расти в объёме, пока не получилась похожей на веретено. Горизонтальная линия разделилась на одну большую и несколько маленьких тонких: три небольших и одна толстая.

Станция Наблюдения отразила от себя солнечный свет и Аманда увидела её воочию — модифицированное обиталище, построенное по общему чертежу, который можно достать из инфополюса. Нижний (для Аманды) конец станции оставлял яркий след, перпендикулярно оси реактора, и тянущийся хвостом. На скорости сто километров в секунду Сатурн еле-еле нарастал на общем фоне, но с постоянным падением скорости изменение его положения становилось всё более незаметным.

Аманда ослабляла нажим пальца, осторожно давая стику вернуться к исходному положению и зацентрироваться. Когда дистанция между Эверикой и станцией стала меньше двух тысяч километров, и любая задержка обмена данными миновала (из-за частоты магнитосферы Сатурна, которая тянется за Титан, а также фонового резонанса частоты, исходящего от колец), компьютерная система станции подключила ассистента, помогая спланировать корабль Аманды в док. Док находился снаружи четвёртого (последнего, если считать сверху, а за «низ» конструкции взять сопло с хвостом) снизу диска.

— Поняла, — Аманда отчиталась сама себе, когда вспомогательный модуль стыковки прочертил баллистическую спираль к одному из шлюзов. На голову Аманды был надет шлем трона, который погрузил её в космическое пространство. Она стала одним целым с Эверикой. Всё её внимание было сконцентрировано на постройке, закреплённой за квазистационарной L1, между Сатурном и Мимасом (или Сатурном и Солнцем, пускай и вне правильной позиции), так как спутник газового гиганта сейчас находился в двести девяносто шести тысячах километрах, и продолжал убегать на ночную сторону. Очевидно, что на следующем витке его, пускай и слабые, приливные силы компенсируют орбиту станции, придадут ей нужное ускорение, из-за чего та избежит затягивания «внутрь» гравитационного колодца планеты. Интересная комбинация.

Линейная скорость Эверики упала до минимальных показателей, и «акула» двигалась по инерции. Ассистент включил маневровые двигатели, придав аппарату Аманды угловую скорость, заворачивая движение в петлю.

— Я сама! — скомандовала Аманда и отключила помощника через окно доступа.

Эверику слегка тряхнуло, но ничего такого, с чем бы её опытный пилот не справилась. Аманда зажала стик левее. Образовавшееся ускорение сместило её центр тяжести, но она, прикусив губу от небольшого дискомфорта, продолжила закручивать траекторию к стыковочному окну. Дело в том, что скорость вращения нужного диска и баллистическая скорость Эверики были разными, а требовалось синхронизировать их в тот момент, когда аппарат подойдёт на минимальное расстояние от стыковки, а именно — десять метров. Если Эверика замедлится относительно диска, то ничего страшного не произойдёт, и на следующем витке диска Эверика «подсоединиться» к шлюзу. Так обычно все и делают. Никто не считает попытки, ведь главное — безопасность. Но если ускориться быстрее скорости вращения диска за десять метров до него, то можно в прямом смысле врезаться, что, в свою очередь, может нанести критические повреждения судну. Например, деформация двери аппарата, или, что ещё хуже, потеря управления, ведь целостность конструкции будет нарушена, а аппарат может свалиться в неуправляемое вращение, ведь инерция в космосе безжалостна к новичкам.

Но и это Аманду не пугало. Они идеально чувствовала траекторию, подлетая всё ближе и ближе. Нужный шлюз заходил на следующий оборот, и когда он вернулся, Аманда рывком синхронизировала орбиты двух тел, вращаясь с одинаковой скорость. На экране высветились цифры ускорения — пять десятых g, что считалось выше нормы для стыковочных узлов. В конце концов, диск с доком можно было полностью остановить, максимально упростив задачу стыковки, но таким обычно не занимались. Раскручивали так, чтобы совмещать скорость синхронизации, возможность иметь небольшое центростремительное ускорение и возможность грузить-разгружать грузы, имеющие уменьшенную массу (константой было одно g, само собой). Когда скорости синхронизировались, Эверика, подчиняясь силам инерции, медленно, со скоростью не превышающей метра в секунду, проплыла к шлюзу. На последнем метре маневровые двигатели с противоположной стороны вектора вращения нарастили тягу, не давай Эверике остаться «немного» позади шлюза, и «акула» вошла головой в разъём шлюза.

Внешние мониторы погасли, сделав Аманду слепой, из-за чего она дотронулась рукой до внешней стороны шлема, надетого на голову, нащупала на левом квадрате кнопку сброса, и нажала на неё пальцем. Теперь погас и интерфейс. Зная нужную комбинацию, Аманда, не глядя, выбрала функцию выхода из вспомогательного шлема реальности. Центральный шов разошёлся и два квадрата выпустили из своих тисков голову пилота. С характерным звуком два квадрата отошли в противоположные стороны, всовываясь на половину в разъёмы. Мощность термоядерного реактора, выводимая в цифрах на экран планшета джойстика, упала до пятидесяти мегаватт, ожидая подтверждения отключения. На экране планшета Аманды выбрала меню реактора, и перед ней появился интерактивный вращающийся круг, наподобие регулятора мощности у микроволновки. Кстати, о еде. Аманда проголодалась. Она прокрутила регулятор против часовой стрелки, сбрасывая мощность до нуля. Эверика перешла на обычные сверхпроводимые аккумуляторы, переводя космический корабль в нейтральный режим. Мощности как раз будет достаточно, чтобы открыть дверь Эверики.

У шлюза было несколько дверей. Одна дверь — входная, состоящая из множество металлических слоёв, налегла на хвост Эверики, обтягивая его как можно аккуратнее, чего было недостаточно для герметизации помещения. Вторая дверь — внутренняя, состояла из двух стенок, между которыми пускалась герметичная пена, засыхающая под действием вакуума. Пена-гель была достаточно плотной и крепкой, чтобы не развалиться сразу же от свойств кислорода, который со временем разрушал её. И когда внутренняя дверь взяла в тески центр Эверики, а пена-гель, вытекающая из проёма между стенками, заполнила собой оставшиеся дыры в помещении, отгородив переднюю часть шлюза от задней, начался процесс выравнивания давления. Фон внутри той части шлюза, в которую сейчас закачивался воздух, не превышал ста тридцати бананов. В пять раз больше земного фона, но меньше того, в котором Аманда проработала последние месяцы. И она сильно не облучится, если покинет кабину Эверики без скафандра. Вот поэтому техника безопасности космических полётов и требует скафандры — чтобы переходы между космическими объектами серьёзно не угрожали здоровью. Ведь даже штамм бактерии, подавляющей сильную ионизацию, не всесилен. Но хорошо, что владельцы станции заботятся о безопасности внутренних помещений и держат шлюзы закрытыми.