Чтение онлайн

— Это хорошая идея? — Аманда всё ещё держала руку наготове.

— Это и есть пик.

— А что за ним? — спросил Павил.

— Не знаю, — тихо ответил Леклерк, посмотрел на Павила.

Павил изучал огромную сферу, занявшую собой всё пространство. Всё это напоминало что-то из человеческой аналогии, когда в мифах, рассказах или фильмах гигантское существо, на фоне которого человек не больше букашки, подносит к своему лицу того самого человека. Подносит его к своему огромному глазу, всматриваясь, изучая.

— Он смотрит на нас. Программа смотрит на нас, — заключил Павил.

Леклерк осторожно поднёс руку к сфере, пытаясь дотронуться до её поверхности. Так это выглядело визуально, но через консольное окно Павил видел код — язык Андана, на котором он был написал, со всеми его обрывистыми алгоритмами, означающими прямое подключение к мозгу разумной программы. Она просто открывала свои двери гостям, пропуская их внутрь, если так можно было бы сказать. Если реальный мир тоже программа, матрица, то аналогичное действие там должно выглядеть так же: хтонический компьютер высчитывает внутри себя приложенную силу, действующую на дверь. А тем временем дверь открылась, окутывая программным кодом Павила с ног до головы. Консольное окно стянулось в точку, а сфера наоборот — обтянула собой весь виртуальный мир, изменяя его картинку под себя.

— Это же… — У Аманды пересохло в горле.

Ноги Павила утопали в траве, тянущейся от горизонта до горизонта. По ясному голубому небу в вышине плыли безмятежные голубые облака, отбрасывая тени вниз. Подобие ветра пыталось ласкать кожу астрофизика, заставляя его одежду колыхаться.

— Программный сбой, — резко высказался Леклерк. Он выглядел потерянным и нервным. — Загрузился один из сетов ускоряющихся. Нужно вернуться.

— Там, — Павил указал пальцем в небо, туда, где должно было находиться Солнце.

Но вместо Солнца там находилась ещё одна сфера. Облака аккуратно обтекали её по поверхности. Сфера была ни матовой, ни зеркальной. Ни фрактальной, ни одноцветной. Она была ещё одной абстракцией с невозможность определить: выпуклая она или впадает сама в себя. Внутри неё проходили какие-то процессы, похожие на те, которые Павил видел в лужах, оставленных позади. Только огоньков внутри сферы было на порядок больше. В несколько порядков. Иногда казалось, что это распадающиеся фракталы, но в следующее мгновение эта идея уже казалось ошибочной.

Аманда заметила движение в траве, окружившей её ноги. Она потянулась, чтобы взять в руки непонятного вида объект, похожий на маленькое насекомое, рождённое в мире абстрактной математики. Каждый угол этого насекомого изменял его форму, но оно было живое! Насекомое поползло по её ладошки, доползло до края и свалилось назад в траву, где смешалась с растительностью. Тогда Аманда и поняла, что они попали в мир, полный жизни. Необычной жизни.

— Что это за место, Леклерк? — она обратилась к нему, в надежде, что тот знает ответ.

— Это… — если на уме Леклера и было что-то конкретное, какая-то идея, то она испарилась, а слова застряли в горле.

В небе, высоко над собой, Павил видел птиц. Или подобие птиц. Их крылья, похожие больше на многокомпонентные геометрические фигуры, преимущественно треугольники, из которых те и были собраны. Тела из многогранников с неясной формы головами, вытянутыми вперёд.

— Это не сет, — заметила Аманда.

— Это и есть исксин. Мы внутри его мозга, — заключил Павил.

Геометрические птицы пронеслись под сферой, заменяющей собой солнце. Смотря на искажении на периферии сферы, Павилу иногда казалось, что это дыра наружу, а сфера — это то, где они теперь и оказались. А потом он смотрел вдаль горизонта, надеясь увидеть рефракцию, но мир оставался таким же неизменным, как и тогда, когда Павил оказался здесь. И хотя погода, да и всё окружение, была интерпретацией летнего, ясного дня, когда знойное солнце подпаливает своими лучами землю под собой, никаких видимые искажений не наблюдалась. Лишь что-то неявное, подобие диких зверей, мелькало далеко на горизонте. Точками, они передвигались там, далеко-далеко. Павил сделал несколько шагов к ним на встречу, придавливая траву под тяжестью своих ног. От неожиданности он замер. Он двигался! Не перемещался в пространстве, безмассово левитируя, а делал настоящие шаги, переставляя ноги.

— Вы видите?

— Ты ходишь? Как ты это сделал? — Аманда посмотрел на Павила.

— Я…просто захотел это. Захотел пойти вперёд. Как мы делали там, в предыдущей системе. Только в этот раз…

— Ты пошёл, — заключил Леклерк.

— Точно, — Аманда неуверенно сделала несколько шагов вперёд. Виртуальные насекомые разбегались в разные стороны, прячась между травинками. Похожие на стрекоз, точнее, их виртуальные модели, собранные из угловатых трёхмерных частей, как детали конструктора, включили свои двумерные крылья, улетая восвояси.

— Как такое возможно? Или всё же возможно? — поинтересовался Павил.

— Только если находиться в тренажёре, который считывает твои движения, — ответил ему Леклерк.

— Но мы не в тренажёре? Значит ли это…

— Да, у меня есть идея, схожая с твоей. Ведь ты и так давно понял, что Андан пытается читать разум. Ещё до того, как узнал про разум ИИ, — Леклерк запустил руку себе в волосы, прилаживая их к затылку. — Ты, наверное, понял, что он должен перехватывать электрические импульсы между нейронами, иначе мы сейчас ходим по залу.

— И выглядим как идиоты, — сказала Аманда.

— Есть только один способ проверить.

Все осмотрели друг друга, но никто не потянулся к девайсу, желая снять его. Даже Аманда опустила руку, сдаваясь.

— Думаю, мы всё же сидим за столом, — Павил посмотрел на свои руки. Настолько они были реальны, что казалось сон стал явью, а явь — сном.

— Как думаете, исксин так же делал и на Земле? Я имею ввиду инфополюс, — Аманда осторожно наклонилась, балансируя телом, словно училась двигаться вновь. Гусеница, состоящая из неровных геометрических частей, похожих на не до конца погнутый знак интеграла, проползала мимо её ног. Возможно, гусеница пыталась зарыться в смоделированную землю, но Аманда взяла её в руки, поднимая над травой. — Исксин ведь был подключен к каждому юзеру девайса, в любом уголке мира. Получается, он изучал нас?

— Тогда он ближе к млекопитающим, чем к высокоразвитому, чуждому интеллекту, — усмехнулся Павил.

— Все эти непонятные монологи, нелепые попытки общения, — гусеница вилась в её руках, но продолжала сохранять свою форму интеграла, будто лента Мёбиуса, разрезанная пополам. В этой виртуальной вселенной была возможна любая топология, любые допущения пространства Римана и Минковского. — Всё же в этом был смысл.

— Тогда это всё компиляция, ведь так? — Павил обратился к Леклерку. Ветер трепетал кучерявые волосы.

— Компиляция чего? — удивилась Аманда.

— Компиляция человеческого мира. В понимании ИИ.

— Я не знаю, — ответил Леклерк. — Если и так, то это лишь малая часть того, что было утрачено, когда он покинул нас. Мне ведь досталось не больше восстановленных пятнадцати процентов его мозга, грубо говоря.

— Здесь была пустота, — Павил изучающе провёл взглядом линию горизонта, переводя внимание выше, на голубое небо, на облака, на сферу. — Вначале ничего не было. Пустота. Та пустота, которую мы видели ранее. Насколько же он был одинок, что пытался скомпилировать наш мир.