Чтение онлайн

— Что будем делать со скоростью? Синхронизировать? — спросил Тайлер.

— Не знаю, — едва выдавила из себя Аманда. Она так же чуть не выпустила управление кораблём из своих виртуальных рук.

— Остальные рекомендовали ограничиться лишь визуальным контактом. Если объект покажет признаки…

— Синхронизируем на следующем витке! — скомандовала Аманда.

— Аманда, не торопись. У нас только половина требуемой скорости для такого манёвра. А набирать её, следуя по орбите — не знаю, — она не видела, но была уверена, что он покачал головой в этот момент. Во всяком случае, ей так казалось. Мозг пытался отвлечь свою хозяйку любыми приёмами, но сердце, перекачивающее кровь, было непобедимо. — Такой разгон потребует до шести и выше g набегающее ускорения.

Ему легко говорить, сидя в удобном кресле, будучи одетым в свой серо-чёрный бомбер под скафандром, но ей лучше знать.

Далёкое солнце, висевшее в зените, тянуло к Эверике свои длинные линии света. Даже через солнцезащитные фильтры оно не переставало напоминать о себе.

— Тайлер! Я отдаю себе отчёт в том, что делаю. Или собираюсь делать. Я уже осуществляла…

— И довела до предела выработку тепловой энергии двигателя. Мы не восстановили подачу до конца. Ты хочешь заглохнуть здесь? До прилёта шаттлов Компании? А я нет. Если Эверика выйдет из строя, то вращаться нам здесь следующие часов двадцать.

— Увеличим количество витков. Три. Четыре. Сколько потребуется, чтобы равномерно набрать ускорение.

— Нет, — в эфир вмешался Леклекр. Качество звука было не идеальным. Подобно низкой частоте битрейта. — Это того не стоит.

— Аманда, это Бао, — теперь и первый инженер. — Может ты и выдержишь повторные перегрузки, в чём я сомневаюсь, извини, но двигатель отключится. В этом я уверен. А разогнаться повторно, когда вы будете двигать без тяги по инерции с такой скоростью, будет проблематично.

— Чёрт, — выругалась Аманда. — Сколько до него осталось, Тайлер?

— Через час он пройдёт рядом с нами.

— Да, вижу. На скорости в почти два раза выше. Мы следуем параллельно его курсу. В тех самых ста метрах. Да вы шутите! Он ведь пронесётся. Мы даже ничего и не рассмотрим.

— На твоей Эверике есть камеры с хорошим разрешением и частотой обновления. Вы всё снимите, — парировал Леклерк.

— Я сближаюсь, — Аманда контролировала наклон стика, отвечающего за маневровые двигатели, мягко вдавливая его вбок.

— Я…

— Всего лишь сокращу дистанцию контакта до пятидесяти…нет, до сорока метров, — перебила она своего, пускай и не прямого, но командира, не дав ему закончить вынесение неприятного для Аманды приказа. — Ничего страшного не случится. Я всё вижу отсюда.

— Ты, вообще, помнишь, что твой аппарат не предназначен для полётов в атмосфере? — выругался Бао.

— Конечно, я держу это в уме, — Эверика наклонилась, пытаясь перестроится на орбиту правее.

— И у тебя на борту Тайлер. Живой человек. Не подвергай его жизнь риску, — голос Леклерка звучал серьёзно.

— Спасибо за заботу, — мягко произнёс терраформатор.

— Да знаю я. Что вы заладили. У меня пятьсот километров свободного хода. Я помню, что полторы тысячи километров — предел. Я всё контролирую.

— Надеюсь, — Бао всё никак не успокаивался.

— Постойте, — теперь уже голос Павила насытил эфир. — Смотрите! Изменение!

— Где? — глаза Аманды бегали по интерфейсу, пытаясь уловить суть сказанного.

— Скорости!

— Да, — подтвердил Тайлер. — Я вижу.

— Объект…замедляется?! — не веря тому, что он видел, проговорил Павил.

— Чёрт, действительно. Ну и дела.

— Я знала! — радостно, справляясь с сердцебиением, сказала Аманда. — Я знала! Он ждал нас.

— Спокойней, Аманда, — голос Леклерка был всё таким же холодным и безучастным. — Я хочу, чтобы вы не пытались подходить ближе сорока метров к орбите объекта. И будьте готовы ко всему.

— Замётано, — подтвердил Тайлер. — Моя рука будет лежать на системе управления.

«Ты такой внимательный» хотела сказать Аманда. Точнее, сказала бы раньше. Но сейчас, когда её сердце делало добрый десяток лишних ударов сердца в минуту, а нетерпение проедало её кожу, едкие слова улетучились восвояси, растворившись где-то здесь, между потоками водородных бурь. Она лишь молча моргала ресницами, отслеживая изменённую траекторию «коробки с крыльями». Орбита оставалась прежней, но теперь её оборот растягивался соответствующе новой скорости. А она убывала. Двести сорок тысяч километров в час сменились двести тридцатью семью тысячами и продолжали падать.

— Сколько? — она едва выговорила, проглотив слюну. В горле становилось сухо.

— Что? — непонимающе переспросил Тайлер.

— Сколько у нас времени теперь?

— Не знаю. Может час. Теперь. Смотря, как будет уменьшаться его скорость. Может он и вовсе остановится?

— Я наблюдаю энергетический поток, следующий вектором в противоположную сторону от его…крыльев? — Павил то бубнил себе под нос, то говорил весь внятно. — Он отражает от себя протоны. Точнее, его паруса заработали с усиленной мощностью.

— Да уж, — высказался Бао. — С такой, что хоть визуально следи. Камил был прав.

— Всё-таки, — согласился Тайлер.

— Картинку! Дайте картинку! — вскрикнула Аманда.

— Так. Держи.

Пропускному сигналу явно было тесно здесь, в низком радиационном полюсе, пронизывающим пространство между атмосферой и кольцом D. Изображение то распадалось, то собиралось вновь, транслируемое через сто тысяч километров из программы Андана. В какой-то момент Аманда даже представила себе тонкую радужную нить, состоящую из множества мерцающих пикселей, тянущейся от точки a к точке b, коей была Эверика. Как игрушка ребёнка, сделанная вручную из двух банок, в днище которых просунута верёвка, имитирующая старинный, кабельный телефон. Андан говорил в один конец, а Аманда, находясь на другом, принимала слабый сигнал. Максимально увеличенное изображение показывало крошечный объект, уже не такой неуловимый. Его крылья блестели, но стоило переключить режим наблюдения, как протонные вихри, ударяющиеся об материал крыльев, отскакивали рассеивающимися, серебристыми конусами. Каждый из невидимой субчастицы передавал свой импульс дальше, собираясь со своими братьями в миниатюрную экспозицию электромагнитного пояса. Конечно, это увеличивало общий фон, окружавший Ками, но кого теперь это волновало? За «коробкой с крыльями» протянулась собственный хвост улетучивающихся высокозаряженных частиц. Но давление, идущие спереди, продолжало замедлять объект.

Красота. Как бабочка, осевшая на руке во время раннего заката. Моменты, ради которых хочется жить. Аманда перевела дыхание, расслабляясь внутри сковывающих её зажимах. Над ней — лишь темнота, ночная бездна, самой высшей точкой которой являлось звезда, центр солнечной системы, чья сила тянулась до облака Оорта. Под ней — второй по массе газовый гигант планетарной системы. А за ней — «коробка с крыльями», идущая на рандеву. Она посмотрела на таймер. Лишних десять минут канули в небытие с того момента, как ей передали изображение. В эфире продолжали что-то говорить, но Аманда почти и не слушала. Она думала. Возможно, это шанс всей её жизни, дарованный тем самым одним процентом хаоса. Какая разница, что говорит математическая модель со всеми её динамическими системами и аттракторами. Жизни и есть динамическая система, где аттрактором выступает та самая черта, которую каждый человек пересекает раз за разом. Упущенный момент, который бы хотелось вернуть, но уже невозможно. Кто-то сожалеет, кто-то смиряется. В каком-то смысле, это — упрощённая модель инферно Ефремова. В понимании Аманды. Есть только сейчас. И только мечты маячат в периферии неизвестного будущего. Через час…нет, уже минут сорок, если верить новым расчётам, у неё появится возможность. Но решится ли она сделать то, что задумала? Почему она вообще решила, что права? Что не ошибается? К чёрту всё. Зачем тогда жить? Чтобы вспоминать об упущенных моментах, возможно, самого важного?

— Тайлер, возьми управление пока на себя, — произнесла она в эфире.

— Окей, подруга. Будет сделано, — на интерфейсе появилась передача контроля. — А ты что пока будешь делать?

— Отдохну. Что ещё? — она легко ухмыльнулась.

Правая рука легла на поручень перегрузочного зажима, вмонтированного в поверхность Эверики. Она медленно, с присущей аккуратностью, какую она могла проявить в такой важный для неё момент, сбивающий ритм, начала крутить шестерёнку вкрученного вентиля зажима. Без лишнего звука он поддался. Проведя рукой по поручню, Аманда добралась до противоположной стороны, где проделала тоже самое. Теперь в области груди ощущалось более свободно. Зажим вышел из разъёмов, но остался возле Аманды, удерживаемый конструкцией. На всю операцию, выполняемую лишь в рамках не совсем удобного ускорения, идущего на упад, у Аманды ушло семь минут. Примерно такого же характера зажим фиксировали её ноги, но до него требовалось дотянуться. Она оставила его на потом.