В тени невинности
Шрифт:
– Даже не пытался.
Он чувствовал себя победителем. Я сосчитал до десяти и вернулся к готовке. Но Алекс не хотел оставлять меня в покое.
– Скучно, – огласил он свой гениальный вердикт. – Можно я покормлю твоих курочек?
– Не смей подходить к животным. Ты их напугаешь.
– Брось, мне же надо хоть чем-то заняться.
– Займись.
– Чем? – он развел руками. – Помнишь, что ты обещал мне гитару?
– На ней сохранилась только одна струна, – ответил я. – И та звучит ужасно.
– Невелика проблема. Я могу заменить струны. Мне уже приходилось делать это раньше.
– У меня нет струн.
– Есть гитара, но нет струн?
Я пожал плечами.
– Представь себе.
– Ладно… Они точно должны быть в городе. В Виллсайле много классного хлама. Бери сколько хочешь.
– Алекс, чтобы найти какую-то вещь нужно выйти в город. А там всё еще орудуют бандиты, если ты не забыл.
– Джонсон? Он не станет сидеть на одном месте. Наверняка уже за сто миль отсюда. Прошло так много времени, а ты до сих пор боишься вытащить свою кудрявую голову за пределы дома?
– Я не вижу в этом смысла. Ты жить не сможешь без гитары?
– Да, не смогу!
Я повернулся к нему, стараясь как можно красноречивее выразить свои эмоции. Но Алекс проигнорировал мой взгляд и скрестил руки на груди, как будто это я отвлекал его от чего-то важного.
– Да что с тобой не так? – разозлился я. – Ты как будто с другой планеты прилетел. Может быть раньше все вокруг баловали тебя, позволяя ставить детский каприз выше здравого смысла, но я не позволю командовать собой.
– Детский каприз? Я пытаюсь найти хоть что-нибудь хорошее во всем дерьме, которое случалось со мной. Ты понятия не имеешь, что я пережил.
– Если бы ты действительно был таким страдальцем, которого строишь, то не вел себя как тупой самодовольный подросток!
И вновь этот озлобленный взгляд из-под челки.
– Если бы я вел себя как ты, то сдох бы от безысходности.
Я знал точно, что правота была на моей стороне, но он вновь заставил меня усомниться. И как у него это получалось? Впрочем, даже если бы меня заставили под дулом пистолета признать, что в его словах есть смысл, я бы не сумел это произнести вслух.
– Вот как? Поэтому ты не способен сделать ничего, кроме как доставить неприятности?
Не знаю, что именно задело его в моей фразе, но искаженное ненавистью выражение лица говорило само за себя.
– Да пошел ты!
Он вскочил с дивана, хватая костыли, и с громким стуком пошел прочь из гостиной. У меня был порыв бросить что-то обидное ему вслед, но я сдержался. В конце концов, я и вправду перегнул палку, но тогда еще не ощущал это.
Не успел я налить воду в миску, как на лестнице что-то упало. Я покачал головой: неужели он считает, что если разнесет мой дом вдребезги, то я начну относиться к нему иначе? Впрочем, через несколько минут грохот повторился, и на этот раз уже гораздо громче. Послышался жалобный всхлип.
– Я знаю твои фокусы. Хватит пытаться меня разжалобить.
Он не замолкал, будто готовый расплакаться. Только я слабо ему верил.
– Больше страсти, Александр. Ты же хочешь, чтобы мне стало плохо из-за своего… – я кинул в рот кусочек перца, – невежества.
Я вышел в коридор, с усмешкой наблюдая за мальчишкой, пытающимся изобразить великое страдание. О, да ему стоило идти в актеры! Голова запрокинута назад, руки впились в горло, а всё тело пронизано мелкой дрожью.
– Прекращай, – строго сказал я. – Уже не смешно.
Но Алекс меня не слышал. Он начал биться головой о пол, и тут я понял, что он совсем не притворяется.
– Алекс? Алекс!
Его зрачки расширились, и он мучительно захрипел. Я схватил его за плечи, начал трясти, не понимая, как следует поступить. Я пытался успокоить его судороги, но, кажется, делал только хуже.
Приступ закончился также неожиданно, как и начался. Алекс беспомощно обмяк в моих руках и затих. Мне показалось, что он перестал дышать, но сквозь легкую дрожь я чувствовал, как опускается и поднимается его грудь.
– Ради всего святого, скажи, что ты меня слышишь!
Отуманенный взгляд застыл вдруг на моем лице.
– Ты…
– Алекс, ты понимаешь меня?
– Что? Нет-нет-нет, – он грубо оттолкнул меня. – Не трогай меня. Не подходи. Уйди. Уйди!
Я, пораженный, застыл на месте.
– Да что с тобой?
Но Алекс явно был не в себе. Он подскочил с пола и со всех ног бросился наверх, позабыв про костыли. Я был так поражен произошедшим, что даже не задался вопросом, как ему вообще удалось так быстро взобраться по лестнице с поврежденной ногой.
Что с ним?
Когда оцепенение спало, я пришел на кухню и попытался вернуться к готовке. Но делать вид, будто бы ничего не произошло, у меня получалось хуже всего. Я кинул тарелку на стол, не задумываясь, что она может разбиться, и взглянул на свое отражение в наполненной водой раковине. Я не видел ничего. Также пусто было и в моей душе.
У Алекса были не все дома. Это я понял уже давно, но сейчас… Да, он чокнутый, но я повел себя просто ужасно. Зачем было глумиться над ним? Мне хотелось рвать волосы на голове от осознания собственной глупости. Почему я не мог просто смолчать?
Никогда раньше стены моего маленького дома не давали на меня так сильно. Я не мог найти себе места. Наверное, стоило подняться к Алексу, проверить его, но сейчас пойти туда для меня как самая страшная пытка. Я не хотел больше видеть эти безумные пожелтевшие глаза. Но и успокоиться я не мог.
Смута долго не хотела отпускать мой разум. Я ходил из угла в угол, как загнанный в клетку лев. В какой-то момент находиться здесь стало до такой степени невыносимо, что я забрал верхнюю одежду из прихожей и заперся в мастерской.
Я решил во чтобы то ни стало найти эти чертовы струны.
Где же я мог найти струны для гитары? Вариантов у меня было не так уж и много. Я разложил на стол карту и принялся думать. Единственное место, где я видел музыкальные инструменты в Виллсайле – это маленький павильон в торговом центре. Сердце города. И сразу же в мою голову закрались сомнения: идти в огромное неосвещенное здание, где в случае чего не будет пути отступления… И это не беря в расчет бандитов, которые вполне могли оставаться в городе. Что я смогу сделать при встрече с ними?