Чтение онлайн

Громкий лай собак у стоянки чабанов заставил нас наконец остановиться. Одна из собак, очень похожая на моего Галбаца, прямо так и подлетела к нам.

— Алмас, ко мне! — услышали мы голос Маседо. — Кто там? — крикнула она в темноту.

— Это мы! — ответил я.

Только теперь Маседо разглядела нас.

— Откуда вы? Что случилось?

— Убежали шпионы… В пещере закрыли нас, — торопливо начала Хажа.

— Какие шпионы? Где!

Я все рассказал.

Маседо заторопилась. Приведя нас в хижину чабанов, она сняла со стены кинжал, накинула бурку. Винтовка была у нее в руках. Быстро вышла п привела коня. На шум подошел удаман Али.

— Что это вы в такой час? Может, с дедушкой что случилось? — встревожился он.

— В ауле враги, Али. Тот хромой солдат — совсем не солдат, — Масе–до быстро седлала коня. — А Чупан — с ним заодно. Не сумасшедший он вовсе. Я догоню их, — она вскочила в седло.

— Маседо! Остановись! Я сам! — кричал удаман Али, но стук копыт все удалялся, и скоро Маседо скрылась из вида.

— Ну и девушка! Джигит! Ну-ка, молодцы, возьмите мою ярыгу, айда к отаре, помогите старикам, в такую ночь волки не дремлют. И надо же было и этому Хаджи–Мухамеду уйти с гор.

— А вы куда, дядя Али? — спросила Хажа.

— Пойду сообщить в район. Абдурахман-то где?

— Они его в пропасть сбросили. В Адскую долину, — едва сдерживая слезы, сказал я.

— Ах, негодяи, и на старика руку подняли. Ну, ничего, они от нее не уйдут.

Мы до утра стояли у отары, помогая старым чабанам, Гусейну и Кади. Уставшая Хажа успула в бурке деда Гусейна. Она вскрикивала и вздрагивала во сне. А я все бегал вокруг отары, а в мыслях гонялся вместе с Маседо за шпионами. То настигал их возле перевала и стрелял в них, то они стреляли в меня.

Едва дождавшись рассвета, я разбудил Хажу, и мы заторопились в сторожку, к бабушке. «Вдруг шпионы и ее убили?» — беспокойно думал я, но Хаже ничего не сказал.

Подойдя к нашей сторожке, мы с удивлением остановились. Возле нее стояло несколько оседланных коней, а за столом, окружив бабушку, сидели вооруженные люди в гражданской одежде. Бабушка плакала, сокрушенно качая головой: «Вай, вай, беда-то какая…» Увидев нас, она привстала.

— Ненаглядные вы мои. Хоть вы-то живы… — и снова расплакалась.

— Дядя, надо скорей шпионов ловить. Они там, за перевалом, — взволнованно заговорила Хажа.

— Их поймали, дочка. Ночью поймали, — успокоил ее высокий седой военный.

— А Маседо где? — спросил я. Только тут я с тревогой заметил ее хромого коня, привязанного к старому дубу. Со рта у него медленно стекала белая пена.

— Маседо в больнице. Молодец она и вы молодцы, — сказал седой военный.

— Вай! Невестушка моя! — плакала бабушка Салтанат. — Беда-то какая!

— Расскажите, как их поймали? — попросила Хажа у седого военного.

И он рассказал нам о том, что произошло ночью.

Зная, что враги постараются перевалить до рассвета за горы, Маседо поскакала наперерез им к горному перевалу через ущелье. Дорога шла краем пропасти. Маседо не ошиблась. Непрошеные гости, усталые, с тяжелой ношей, на рассвете поднялись к перевалу. При тусклом свете Ма–седо хорошо разглядела их: впереди шел Чупан, а сзади хромой «солдат». Они тоже заметили верхового, остановились.

— Ни с места, стрелять буду! — крикнула Маседо. Только тут они узнали ее.

— А, это ты, Маседо? Не ждали тебя здесь в такой час, — сказал как можно спокойнее хромой.

— Это она меня поджидает! Ха–ха–ха! Бери свои вещи, я тебе не грузчик, — он бросил мешок хромому. — Вот моя хозяйка! Ха–ха–ха, — смеялся Чупан, приближаясь к Маседо. — Я за водой пойду. Хинкал будем варить, ха–ха–ха.

— Назад, мерзавец! Назад, говорю! — крикнула Маседо, направляя на него дуло винтовки. — Давно было пора раскусить тебя! Ну, ничего, я тебя не выпущу.

— Ты, Маседо, добрая, красивая. Вспомни, как я воду тебе таскал, — он подходил все ближе. Еще шаг — и он бросится на нее. Маседо выстрелила. Чупан, вскрикнув, упал. И в этот момент Назир бросил нож. Удар пришелся Маседо в грудь, под сердце. Она выронила винтовку и, выдернув нож, толкнула ногой коня. Опешивший было конь рванул и стрелой помчался по перевалу. Над плечом Маседо пролетела пуля. Стрелял хромой лишь раз, видно боялся выстрелом обнаружить себя. Очевидно, был уверен, что и та рана для Маседо смертельна. А она, зажимая одной рукой рану, другой держась за уздечку, — все погоняла коня. Торопилась, боясь, что враг уйдет. Конь принес ее в аул Килдиб. Маседо толкнула калитку первого же дома. Из дома выскочила женщина — вдова солдата. Теряя сознание, Маседо успела сообщить ей, что перевал переходит враг. Та велела дочери помочь девушке, а сама побежала к председателю сельского Совета. Тот быстро собрал старых партизан, и они направились к перевалу. Но их уже опередил оперативный отряд района. Али уже успел все сообщить. Назира окружили и поймали…

А Маседо лежала в сельской больнице. Сердце не было задето, но она потеряла много крови. Так сказал дежуривший около нее врач.

— Состояние у нее пока тяжелое, — сказал седой военный.

— Отвезите меня скорей к ней, — волновался я. — Пусть у меня кровь для нее возьмут.

— Там и без твоей крови обойдутся, — сказал военный. — Сейчас тебя отвезут к Маседо. А теперь вспомни-ка, что эти двое, — он имел в виду Назира и Чупана, — говорили о дедушке Абдурахмане?

Я рассказывал, а бабушка плакала.

— Бедный мой, и похоронить-то тебя не смогу, косточек твоих не соберу… Бай, беда-то какая…

Плакала и Хажа. Не будь здесь посторонних, и я бы, наверно, не сдержался, но сейчас я крепился изо всех сил. Наш дедушка Абдурахман и теперь бы десятерых таких, как Чупан и Назир, уложил, если б они его не перехитрили… Я все пытался представить, как дедушка лежит мертвый, и никак не мог.

— Ой, смотрите, наш беркут! — крикнула вдруг Хажа. Все посмотре-ли в ту сторону, куда она показывала. Старый беркут медленно летел над лесом.

— Наш беркут! Наш беркут! — радостно кричала Хажа.

— Смотрите-ка, у него что-то в клюве зажато, — сказал седой военный.

Но беркут, сделав несколько кругов над нами и видя стольких незнакомых людей, не стал спускаться во двор, а полетел к скале и, сев там, глядел на нас. Я бросился в комнату и вынес пандури. Вот когда я пожалел, что не умею играть на нем. Военные удивленно смотрели на меня.

— Что-то ты не вовремя играть собрался, — сказал мне один из них.

— Он прилетит сюда, если пандур услышит, — объяснила за меня Хажа.

— Вот оно что, — седой военный взял пандури у меня из рук.

— Играйте, он и спустится, — вытирая глаза, сказала и бабушка Салтанат.

Седой военный уверенно провел по струнам, и мне вдруг почудилось — будто дедушка Абдурахман сидит, как обычно, на своем любимом месте на веранде и перебирает струны. Беркут, услышав музыку, покосился в нашу сторону, поднялся в воздух и стал спускаться к нам. Сел на крыше, и теперь все хорошо видели кусок белой окровавленной материи у него в клюве.