Чтение онлайн

— А что, плохо руководит колхозом? Кто первым в районе вместо трудодней деньги выдал колхозникам, кто протянул в ауле линию электропередачи, кто два урожая кукурузы в год собрал, кто по долинам реки Сили сады развел, кто?

— Ну, конечно, твоя мать. Все успехи приписывает себе. Без нее, думаешь, не могли бы этого сделать?

— А что ж твой дядя Узаир не делал, когда председателем был? Дом себе построил вместо колхозного клуба? Поэтому его и сняли.

— Никто его не скинул, сам ушел по собственному желанию. И дом добровольно отдал, понял ты это, длинношеий? — Глаза у Микаила стали совсем узенькими и злыми, очень уж задели его мои слова о собственном дяде. Уже хотел было полезть в драку, но в это время на улице показался мой отец.

— Эй, петухи, что это вы так громко выясняете? — засмеялся он, на ходу вытирая руки о рабочий фартук. Он не остановился, видимо, очень спешил куда-то. Лицо Микаила мгновенно стало другим — веселым, ласковым, умел он прикидываться добреньким.

— Значит, сегодня в кино, билеты беру я, — и похлопал меня по пле–чу. Вот хитрец! А я вот так не умею. И всегда мне как-то делается не по себе. «Прикидывается львом, а на деле трусливый шакал», — хочется мне сказать ему в таких случаях. Но язык не поворачивается. Неужели я его боюсь?

…Вечером мы пришли в клуб пораньше и заняли наши всегдашние места. До начала еще оставалось минут двадцать, и мы болтали о том о сем, будто и не было никакой ссоры. Одна мысль только не давала мне покоя: уж очень нехорошо я с Джамбулатом поступаю. Все-таки он мой кунак. «Уне он бы наверняка так не сделал, если бы я у него в' городе жил. Не оставил бы меня дома и не ушел бы сам в кино со своими дружками!» А все Микаил виноват, забежал на веранду, показал билет, пошли скорей, и я двинулся за ним, как привязанный. Джамбулат в это время с дедушкой беседовал, я проскользнул мимо, мол, не заметил его. Настроение мое испортилось. Даже предстоящая картина не радовала, а ведь «Приключения неуловимых» я готов был смотреть до бесконечности. Ох, как стыдно. Так я казнил себя и ругал, как вдруг кто-то толкнул меня в спину. Обернулся, а сзади улыбается Хабсат и рядом Джамбулат.

— Разве горцы так поступают? Оставил гостя дома, а сам в кино? — Это, конечно, Хабсат ехидничает.

— Так вы же рыбу хотели жарить, — прикинулся я простачком.

— Уж пожарили и тебе принесли, — Джамбулат протянул мне бумажный сверток. Он был теплым. Я развернул его, там лежали две рыбки. Ох, как они пахли! Весь наш ряд потянул носом в мою сторону. Тут уж мне совсем стыдно стало. «Подожди, не ешь, сейчас свет потушат», — шепчет мне Микаил, а у самого глаза сверкают, как у кота. — Клуб у вас очень хороший, — говорит Джамбулат, — ничуть не обижаясь, — лучше даже, чем в городе.

— Знаешь, Джамбулат, раньше кино крутили в бывшей мечети, а осенью туда складывали сено, и всю зиму на крыше картины показывали.

— Вот мать Апанды как стала председателем, так сразу и построила этот клуб. Во всем районе нет такого клуба, — похвалилась Хабсат.

— А знаете, что нужно сделать? — предложил Джамбулат. — Стены разрисовать, ну хоть историю аула в картинках показать.

— Вот здорово! — ахнули мы. А Джамбулат дальше развивал свою мысль:

— Представляете, нарисовать крестьянина с сохой, потом его на трактор посадить, сельский праздник. А на другой стене — героев гражданской войны. Как в музее было бы!

— Послушай, а если твоя мама нам клуб разрисует? — серьезно говорит Хабсат.

— Могла бы, конечно, и мы, пионеры, ей помогли бы, но только ведь мы должны скоро уехать, ведь мне в школу.

— В следующем году обязательно приезжай к нам, хорошо?

— Может, и приедем, не знаю только, как у мамы работа сложится, неизвестно.

— Ой, вот, наверное, интересно быть художницей! — позавидовала Хабсат. — Мне тоже хочется научиться рисовать. Вот твоя мама говорила» что все рисунки на тканях тоже художники делают…

Тут погас свет, началась картина, и наш разговор прервался.

«Надо же, обо всем знает, с Раисат уже успела наговориться! Вот нахальная девчонка!» — думаю и себя ругаю. Ведь я тоже мечтал когда-то стать художником. В стенгазете мои рисунки самыми смешными были. Кого я только не рисовал: и прогульщиков, и лентяев. Только в этом году меня из стенгазеты вывели, с позором. Редактор Махмуд подозвал меня как-то и говорит — в следующем номере изобрази, пожалуйста, да посмешней себя и своего дружка Микаила — как вы с субботника удираете. А дело было так. Моя мать привезла из питомника целую машину маленьких тополей. Пусть, мол, красуются на улицах Гандыха. И пионерская дружина объявила субботник по очистке и озеленению аула, каждый пионер обязался посадить по деревцу.

Вот в разгар работы подходит ко мне Микаил и шепчет: дело есть. Смотрю, а у него целая сумка пустых бутылок — дядя Узаир дал. Улизнули мы потихоньку и отправились в магазин. Сдали бутылки, купили себе халвы. Ох, и было же нам за это! Вот так и вывели меня из редколлегии, и кто-то другой нарисовал нас. Правда, у меня бы лучше получилось, но все равно все смеялись и долго издевались над нами. А мне было опять горько, что я такой слабовольный и никак не могу отказать Микаилу. Газету эту повесили в классе в день родительского собрания. И мой отец присутствовал. Он меня и не узнал бы, да большие сапоги выдали. Дома после собрания мне устроили хорошую нахлобучку.

— Я и так занята целыми днями, неужели ты не можешь заняться воспитанием сына? — упрекала мать отца.

А отец ей:

— И тебе не мешало бы, Шамсият, на семью побольше уделять внимания. Я понимаю, ты руководитель колхоза, но ведь сын-то твой! — Словом, начался обычный спор, и дело кончилось тем, что наказали-то меня по очереди оба! Вот и ищи справедливость!

Когда мы вышли из кино, было уже темно. Моросил мелкий дождь.

— Пошли домой, — сказал я Джамбулату.

— Пошли, — ответил он. — Но сначала давай проводим Хабсат. Страшно в такой темноте одной идти.

— Ха–ха–ха! — засмеялся Микаил. Он включил свой фонарь и осветил наши лица. — Смотри-ка — городские порядки у нас свои устанавливать хочет. Может, еще в коротких юбках ходить научишь наших девчонок, а своему кунаку Ананды порекомендуешь волосы до плеч носить, так, чтобы его с девчонками путали. Ха–ха–ха. Чудаки вы там, в городе. Жаль только, ваши моды нам не подходят.

А между прочим, дорогой товарищ, — возразил Джамбулат, — проводить девочку до дому — это не мода.

Девочка? Ха–ха–ха. Иди, Апанды, проводи свою невесту до дому. Там у калитки и ручку поцеловать ей не забудь.

Ну тебя! — разозлилась на него Хабсат. — Язык у тебя длиннее, чем у тети Зарипат. Подрезать бы его ножницами.

— Я тебе покажу как Зарипат! — взбеленился Микаил, но не решился. Он знал, Хабсат себя в обиду не даст, да и этот городской мальчишка чего доброго в драку полезет. Видел, как тот плавает, сила у него, наверняка. Уж лучше хитростью его взять. Да, да, именно так и думал Микаил. Я уж научился читать его мысли. — Иди, иди, проводи девочку, — махнул он рукой кунаку, а меня взял под руку, — пошли, Апанды.