Чтение онлайн

— Картошка с грибами, — сухо сказал великан.

Стукнула ложка. Крисп принялся наспех есть. К его удивлению, еда оказалась вкусной. Толстые грязные пальцы бросили пару ломтей хлеба. Рядом стукнул дном кувшин с водой, выплеснув несколько капель. Мэб высыпал содержимое горшка и себе, усевшись рядом. Ел он, чавкая, не тише Криспа.

В гостиной стоял запах дыма и гари. Как на дне тарелки осталось лишь несколько капель подливки, начало клонить в сон. Тело размякло и, казалось, расплылось. Никакие мысли в голову не лезли. Крисп поймал себя на том, что смотрит на неподвижного колдуна. Он давно доел свою порцию и налил в кружки воды из кувшина.

— Пить будешь?

— Буду. — Взял грязную, вырезанную из цельного дерева кружку, и моментально осушил несколькими глотками. Холодная вода вызвала новый приступ отхаркивающего кашля.

Крисп намеревался встать и пойти выспаться: глаза закатывались, а дремота не отпускала ни на секунду. Голос Мэба взбодрил:

— Давно в пути?

«Лишние вопросы, похоже, задавать намерен ты…»

— Да. — Хотел встать со стула, но колдун остановил его рукой.

— Поговорим.

Крисп уселся поудобней и по привычке положил руку на живот так, чтобы пальцы касались эфеса меча.

— Куда путь держишь? — Вытер руку о какой-то большой лист, прикрепленный к мантии.

«Все только и задают этот вопрос». — Раздражение нарастало, пока не дошло до какого-то порога, после оно растворилось, лишив последних остатков сил и навеяв более глубокую дремоту.

— На север, — зевнул Крисп.

— Из большого мира?

— Верно.

— Что в нем нового, что старого?

«Не вылезает из своей норы, хотя до Топи рукой подать», — подумал Крисп. Вспомнив, в какой глуши город, понял интерес Мэба.

— Мир огромен, — устало произнес гость. — Тебе интересен Масмар?

— Да, — ответил колдун.

Любой другой человек тут же поседел бы от одного только вида здоровяка. Огромный, со скрытым тенью лицом, в травах, грязи и воняет перегноем и болотом. Именно о таких людях, или же существах, детям на ночь истории рассказывают. Какими только ужасами эти байки не приправляются. Однако, Крисп знал, что темные стороны почти каждой истории в итоге правдивы, а красивые россказни — миф. Еще раз вспомнив лица колдунов, с кем он уже встречался перед смертью оных, пристально всмотрелся в тень из-под капюшона. Страх — часть человеческого существа. Крисп привык к нему и научился с ним жить. Его он спасал в нужное время и в решающий момент придавал сил.

— Масмар побеждает. Его границы расширяются. Скоро войны прекратятся. — Потер вспухшее лицо. — Осталась последняя линия фронта, последний враг.

«Испытывает ли он страх передо мной?»

— Хорошо. — Отвернул голову и уставился в окно. — Откуда ты?

«И с юга и с севера».

— Из Масмара.

— Возвращаешься домой?

— В каком-то смысле да.

— У тебя никогда не будет дома. — Голос его не изменился, но заставил Криспа прищуриться.

«Прорицание или же очередное мудрое наставление?»

— Ты и сам это знаешь, верно? — спросил колдун. — Проклятым дома не сыскать.

В гостиную забежала полосатая кошка, за ней еще одна. Они медленно прошагали, осматривая то Криспа, то Мэба, и улеглись рядом с печкой.

«Увидел».

— Сможешь помочь? — с незримой надеждой спросил Крисп.

«А вдруг…»

Повисла пауза, долгая и утомляющая. Колдун не двинулся с места, даже не видно было, что он вообще дышал. Огромная груда мяса сидела на крошечном стуле, ссутулившись, словно круглый валун. Толстые пальцы обхватили древко посоха.

— Нет.

«Как и те двое, взявшие плату, раскидывая обещания и наполняя надеждой. Торг нарушен — смерть коснулась их в виде стали в моих руках».

— Вашим силам оно не подвластно. — Позволил себе легкую наглость.

— Поскольку не колдовством содеяно, — завершил мысль Мэб и повернулся к гостю. — Три дня, — напомнил он.

«Дыханием», — завершил мысль Крисп.

Наконец-то разговор окончился. Его половину занимало молчание колдуна между каждым ответом или новым вопросом.

Дождь барабанил успокаивающе, как и треск поленьев в печи. Чернущие от сажи стены, завешанные скелетами животных, сухими листьями, вениками и прочим барахлом действовали иначе. Зерно тревоги они посадили, как и сам хозяин дома. Но и терять нечего. Криспа неожиданно обдала волна гордыни и сила темных воспоминаний. Он вновь вспомнил убитых за последние дни людей, прикинул, сколько пало от его рук раньше и, словно щитом, укрывшись свершенными поступками от постепенно нарастающего страха перед обитателем этого дома, побрел в выделенную ему комнату.

Если в гостиной пахло дымом, то здесь пылью и сыростью. Радовало отсутствие запаха мочи и дерьма, к которым Крисп успел попривыкнуть в дороге. От него самого воняло не лучше. Комната представляла собой небольшую коморку, в которой стояла кровать у окошка и тумба напротив. Их подпирали с двух сторон стены. Даже раскинуть руки в стороны не получится — слишком тесно. Не расстилая одеяло, Крисп упал на кровать.

Шум. Это единственное, что он услышал. Различить звуки точно не удавалось. Крисп поднялся, по привычке проскользнув ладонью по пустым креплениям ножей. Ухватился за меч — безмолвный соратник на месте.

У двери шумело сильнее. Скрипнув ею, Крисп вышел из комнаты. Несколько широких дубовых досок, скрепленных ветками и имитировавшими дверь гостиной, были приоткрыты. Через щель проглядывались тени, пляшущие и извивающиеся.

В дела Мэба лезть не хотелось. Крисп подумал вернуться обратно.

По спине пробежал холодок. Сглотнув, нащупал рукоять меча.

Любопытство сцепилось с осторожностью в беспощадной схватке. Мало ли что могла эта гора там творить. Нарушать процессию — себе же рыть могилу, если принимать на веру кабацкие россказни. Немногие верили в деяния колдунов, в их реальную мощь. О них ходит молва как о прорицателях, сказителях судеб, но никак не о великих чудотворцах. Крисп помнил об этом. Те двое, что умерли от его меча, не показали своих сил, только животный крик и кровавое хлюпанье.

Вердон подошел поближе. Слегка коснулся шершавого дерева — сухие и потрескавшиеся доски. Перед тем, как заглянуть, решил осмотреть коридор. На всякий случай. И не зря. В тот же миг Крисп вздрогнул, отшагнул назад, споткнулся и упал. Он отползал, с пола сдирая щепки каблуками сапог. Лицо его побелело, а глаза стали напоминать две черные точки.

В дальнем углу коридора стояла женщина. Бледная кожа, серые волосы, напоминающие седину столетней старухи. Правда, старухой она не была. Молодое лицо, впалые щеки, большие глаза. На худом теле свисало оборванное платье. Под ним проглядывались босые ноги, окутанные тиной.