Чтение онлайн

— Буэнас диас,— сказал я.

— Буэнас диас,— ответил незнакомец из-под шляпы приглушенным голосом.

— Издалека пришли? — спросил я, с запинкой подбирая испанские слова.

— Да,— ответил он и лениво поскреб живот.

Наступила пауза.

— Холодновато,— произнес я довольно бессмысленно, не в состоянии придумать для продолжения беседы иной темы, кроме традиционной погодной.

Незнакомец спустил ноги на землю, сдвинул шляпу на затылок и сел. У него оказались черные, слегка тронутые сединой вьющиеся волосы, прокаленное солнцем лицо и серая щетина на подбородке.

— Как насчет мате? — спросил он и, не дожидаясь ответа, стал развязывать брезентовый мешок, служивший ему подушкой. Он извлек оттуда коровий рог, серебряную бомбилью и бумажный пакет, насыпал из него в рог немного сухого зеленого мате, потом, не говоря ни слова, добавил туда воды из глиняного кувшина, стоявшего у скамьи, и, подождав немного, стал сосать настой через бомбилью. Выплюнув несколько первых мутных порций, он вновь наполнил рог и учтиво протянул его мне.

— Что вы тут делаете? — поинтересовался он.

— Ищем животных.

— Каких?

— Тату,— ответил я не без лукавства.— Разных - разных тату.

— У меня есть тату каррета,— услышал я в ответ.

Я не был уверен, что понял его правильно. Может быть, он употребил прошедшее время? Или сказал, что сможет поймать тату каррета, если захочет? Надо было срочно разобраться.

— Моментико,— пробормотал я в волнении и, выскочив под дождь, побежал за Сэнди. Наш переводчик твердо держался правила начинать беседу с пустяков, считая, что это самый верный способ подготовить почву для любого серьезного разговора. Так он поступил и на этот раз, а я сидел рядом и ерзал от нетерпения. Через несколько минут Сэнди представил мне краткое резюме их разговора. Незнакомца звали Комелли. Он был охотником и скитался по Чако в поисках ягуаров, нутрий, лисиц или любых иных обладателей приличных шкур, за которые можно было получить спички, патроны, ножи и другие предметы, необходимые для бродяжьей жизни. Он уже лет десять не спал под крышей и ничуть о том не сожалел.

— А тату каррета? — спросил я с тревогой.

— А! — отозвался Сэнди. Казалось, он совершенно забыл о броненосцах.

Они поговорили еще некоторое время.

— У него когда-то был тату каррета, и он его держал несколько недель, но это было давно.

— А что же с ним случилось?

— Подох.

— А где он его поймал?

— Далеко отсюда, за рекой Пилькомайо.

— А может он отвести нас туда завтра?

Сэнди перевел вопрос. Комелли расплылся в широкой улыбке.

— С удовольствием.

Весь горя от возбуждения, я побежал в дом сообщить новости Чарльзу. Мне не терпелось немедленно отправиться в те места, которые описал Комелли. Даже если нам не удастся найти там гигантского броненосца, мы наверняка встретим других животных, которых нет в окрестностях эстансии. Верхом туда три дня пути, но с учетом неизбежных остановок для охоты все путешествие займет по крайней мере недели две. Мы рассказали о своих планах Фаустиньо, и он предложил нам двух лошадей и повозку с парой быков. Но у нас не было продуктов.

— Вот и прекрасно, будем жить на подножном корме,— заявил я Чарльзу.

— Пожалуй, мы от этого не много потеряем,— мрачно ответил он.

Надо сказать, Чарльз был прав. Фаустиньо и Эльсита отличались чрезвычайным гостеприимством, но их еду без привычки вряд ли можно было назвать аппетитной. В любое время дня она состояла из мяса, всегда почему-то очень жесткого, жареных кишок и других частей коровьего организма, которые в процессе приготовления принимали такие странные формы, что мне (и, вероятно, к счастью) не удавалось их определить. Мы были не против сменить диету и провести две недели на «подножном корме», но нужно было еще обсудить продовольственный вопрос с Фаустиньо.

— Чако — голодная страна,— сказал он.— Вы можете взять с собой маниок, фарину [8] и мате, но от этого не располнеешь.— Вдруг он просиял: — Не беспокойтесь. Когда проголодаетесь, режьте корову, я дам вам специальное разрешение.

На подготовку к путешествию ушло два дня. Надо было разыскать и пригнать к дому быков и лошадей, привести в порядок кожаную упряжь. Эльсита порылась в кладовках и принесла нам сковороду и вместительный чугунный котелок. Мы с Чарльзом набрали полный ящик апельсинов, а Фаустиньо заботливо снабдил нас коровьей ляжкой, которой, как он сказал, мы успеем разок подкрепиться, прежде чем жара ее погубит. В день отъезда подул теплый северный ветер, дождь прекратился, и небо расчистилось. Наконец все было готово: повозка нагружена, быки впряжены. Сэнди взял поводья, и под пронзительный скрип несмазанных колес мы медленно двинулись с эстансии.

Впереди ехал Комелли. В широкополой шляпе, с болтающимися у самой земли ногами, он напоминал Дон Кихота, оказавшегося вдруг на просторах Южной Америки. Его собаки, которых Комелли различал не только по голосу, но и по отпечаткам лап, обыскивали окрестности. Время от времени он зачем-то подзывал то одну, то другую собаку. Вожака звали Дьябло, следующего по рангу — Капитас, кличек двух других псов я так и не запомнил. Любимицей Комелли была большая коричневая сука, самая красивая и самая ленивая собака во всей стае, платившая хозяину такой же привязанностью. Он ласково называл ее Куарента (Сороковка) и в шутку говорил, что на ее крупные лапы подойдут лишь сапоги сорокового размера.

Мы двигались на юг, постепенно эстансия и окружавший ее монте растворялись на горизонте и вскоре совсем исчезли. Перед нами расстилалась широкая плоская равнина, на которой разрозненными группками пасся скот. Повозка медленно катила вперед. Быки не могли шагать быстрее двух миль в час, и, чтобы держать их в постоянном движении, вознице приходилось кричать без передышки. Имея только двух лошадей на четверых, мы ехали верхом по очереди и по очереди же погоняли быков. Тот, кто был свободен от того и другого занятия, сидел на откидной доске повозки и посасывал холодный мате.

Уже вечерело, когда мы заметили вдали причудливый силуэт какого-то высохшего дерева. Подъехав ближе, мы увидели на его верхушке огромное гнездо ябиру. Неподалеку лежало озеро, окаймленное редким колючим кустарником. Здесь мы и устроили первую ночевку.

В течение следующих трех дней мы продолжали неуклонно продвигаться к югу. Комелли называл участки монте «островами» и ориентировался по ним в травяном море пампы. Солнце палило немилосердно, но на четвертый день ветер изменился, небо затянуло облаками, и к вечеру, когда мы достигли Пилькомайо, пошел сильный дождь.

Река делилась на несколько рукавов, которые мутными потоками растекались меж заиленных галечниковых кос. Восемьдесят лет назад по Пилькомайо установили границу между Аргентиной и Парагваем, но с тех пор река неоднократно меняла русло и теперь текла на много миль севернее границы.

Мы форсировали реку вброд. Она была неглубокой, но все же вода струилась в угрожающей близости от повозки, и мы вздохнули с облегчением лишь тогда, когда быкам удалось вытянуть ее на противоположный берег.

Мясо, которое дал нам Фаустиньо, было съедено на второй день. Дичь не попадалась, а однообразное меню из маниока, фарины и мате не вызывало радости. Комелли сказал, что впереди нас ожидает небольшой торговый пункт — фактория Пасо-Роха, где всегда есть консервы на любой вкус. При мысли об этом у меня текли слюнки.