Чтение онлайн

Этот поцелуй с барьером сильно замедляет "Мерс" и чуть разворачивает в нужном направлении, поэтому, оказавшись на встречке, он не прошивает ее поперек и не влетает в противоположную бетонную стену, а после полного оборота рулем влево до упора выправляется на полосе и по команде начинает вновь разгоняться.

Я выдыхаю и даже, вроде, издаю ликующий возглас. Машину жалко, но я знаю, что джипам мой маневр ни за что не повторить. А значит, сколько-то времени мы выиграли. Теперь нужно как можно скорее съезжать с трассы и избавляться от этого хлама. На этой тачке мы до столицы не доберемся.

– Садись!
– кричу в приспущенное окно пассажирской двери Хайдену, который шарахается от незнакомой тачки, когда я с визгом шин торможу рядом с ним.

Он до невозможности округляет глаза, но, поколебавшись, в машину все же садится. Я тут же рву с места, с пробуксовкой, мгновенно разгоняясь.

Мы проезжаем мимо брошенного под мостом "Мерседеса" отца и я, не удержавшись, делаю ему ручкой.

– Это что за тачка?
– с подозрением глядя на мой прощальный жест и проследив взглядом до его адресата, спрашивает брат.

– Позаимствовала у одного не очень пуганого парнишки. Оставлять "Мустанг" незапертым в наше время - эт…

– В смысле угнала?!
– уже не спрашивает - орёт.

Я киваю.

– Если тебя не смущает такая формулировка, то угнала, но я предпочи…

– Ты соображаешь?
– автоматически переходит он на русский, как делает это всегда, когда мы ругаемся.
– Это, вообще-то, нарушение закона! Я, мать твою, только что из тюрьмы!

– Не ори, - я не повышаю голос.
– Мы оба только что едва не угодили на тот свет. На той машине двигаться дальше опасно. И глупо. В ней мы - отличная мишень для наших недругов, а если не они, так копы привяжутся. А пешком долго не набегаешься. И далеко не убежишь. Или ты предпочитаешь размяться?..
– впиваюсь в него взглядом, под которым градус его негодования понижается, и брат, выдохнув, качает головой.
– Так я и думала.

Некоторое время он молчит, но душа требует высказаться.

– И все же тебе не стоило этого делать.

– Слишком ты нравственен для уголовника, Хайден Кевинович… - язвлю я, но злюсь, скорее, на себя, чем на него.

Я недовольна тем, что ничего лучше, чем угнать машину, не придумала, но не добираться же до Вашига, в самом деле, на автобусе. Не самый распространенный в Штатах вид транспорта. Хуже дела обстоят только с поездами.

– Я не уголовник!

– Может, тебя осудили по ошибке? И ты не виноват, а?!

– Я виноват, - отрезает он.
– И я отсидел. И ни за что больше в тюрьму не вернусь. Не дам ни единого повода меня туда упечь. Буду благодарен, если ты не станешь им в этом способствовать.

– Ну-ну… - бурчу зачем-то.

Брат долго смотрит на правую сторону моего лица, буквально ощупывает ее пронзительным взглядом.

– Ты ожесточилась, Хэвен. Я помню тебя совсем другой…

– Опа, и даже не Раей назвал… - пытаюсь я продолжить ёрничать, но осекаюсь - глупо ссориться с ним из-за ерунды.

Тем более, он тысячу раз прав. Однако и выслушивать ностальгические наставления я совершенно не настроена.

– Ничего не изменилось, Хай, - говорю миролюбиво.
– Ты просто давно меня не видел.

– Навещала бы меня чаще, - хмыкает беззлобно.
– Знаю-знаю, проехали. И всё же не стоило тебе брать чужую тачку. Даже ради меня.

Закатываю глаза.

– Я верну машину владельцу и компенсирую моральный ущерб. Щедро компенсирую. Теперь ты доволен?

Он отворачивается.

– Ты лучше скажи, кому и почему ты так мешаешь, что мы оказались в этой заднице и в этой машине.

– Почему ты думаешь, что это моё дерьмо?
– вскидывается он.

– А чье?
– заламываю брови.
– Я - домохозяйка, а не киллер. Меня заказывать некому. Разве что соседям - за любовь к громкой музыке.

– А отец?

– На что ты намекаешь? Папа - честный и добропорядочный бизнесмен!
– с возмущением переигрываю и знаю это.

– Не бывает честных бизнесменов. Бывают непойманные.

– Теперь ты капитанишь, - улыбнувшись, я снова серьезнею.
– У папы могут быть проблемы с кем-нибудь, и я тоже первым делом подумала на него. Если бы не этот день. Кто-то ждал, когда ты освободишься. И вряд ли это папины недруги.

– Они бы гонялись за тобой, не за мной, - усмехается невесело.

Не только мы знаем, что я - папина любимица, хоть ему и неродная.

При разводе родителей Хайден был слишком мал, чтобы отец мог оставить его у себя, и мама забрала нас обоих в Россию. Но когда это стало возможно, из нас двоих только я выбрала вернуться к отцу, и снова стала Хэвен Вандербилт, оставив Раису Денисовну Измайлову в международном терминале Шереметьево.

Но добрый братец не позволял мне забыть, кто я и откуда.

– Согласен, все указывает, что братки по мою душу, но кто и почему, идей нет.

– Не на кого подумать или, наоборот, слишком много кандидатов?

– Второе, - нехотя признается.

– Ладно, - вздыхаю преувеличенно бодро.
– Подумаем и над этим.

По прибытию в город на развязке я сворачиваю не на тот съезд, что ведет к отчему дому, а выбираю направление центра.

– К отцу теперь нельзя, там тебя по-любому будут искать, - отвечаю на молчаливый вопрос.

По фальшивым правам, которые я по неясной причине храню со времен старшей школы и которые ни разу до этого не пригодились, я устраиваю Хайдена в мотеле на оживленной улице - так проще затеряться. И ему - неизвестно, сколько ему придется жить, прячась, и мне - его навещать. Узнав о перестрелке, Рассел наверняка приставит ко мне кого-нибудь из своих агентов или обвешает жучками. Придумать, зачем мне нужно в этот район города, нетрудно, остальные локации не так очевидны.

Оставляю брата думать над тем, кто из бывших дружков или врагов желает с ним разделаться, и мчусь домой. Через автосервис, в котором я оставила для замены масла и колес свою машину вместе с мобильным - об отслеживании местонахождения абонента я знаю практически все. От Рассела, разумеется.

Проверяю телефон - ни одного звонка от мужа. Это не удивляет - когда он в командировке, ему и правда не до меня.

Думая об этом, по-детски скрещиваю пальцы. Я всегда была удачливой, может, мне повезет и на этот раз, и муж ни о чем не узнает. Надеюсь, в его отсутствие за мной следят не так пристально...

По дороге к дому на всякий случай сочиняю легенду про то, что мне понадобилось в Нью-Йорке, потому что о Хайдене сказать не могу и, надеюсь, за датой его освобождения Рас не следит. Думая о брате и муже, бесполезно злюсь на то, что они не ладят. Насколько было бы проще решить проблемы Хая, если бы Рассел согласился поучаствовать. Но это пустые мечты, муж не станет ему помогать. Как, наверное, не стал бы помогать даже мне, окажись я на месте брата и соверши что-нибудь противозаконное.