Чтение онлайн

Мои глаза расширяются еще больше и обращаются к Марку. За его счет?

— За твой счет? — Наверное, я настолько жалко выгляжу. С чего Марк это взял? Как это?

— Да, несколько дней назад ты сказала, что ни за что не примешь от меня ничего, поэтому я и подумал, что ты…

— Ты несешь чепуху, я не живу за твой счет, — злюсь.

— Но это так, — мотаю головой на ответ Марка. — Послушай, твой отец, мягко говоря, чуть ли не убил меня тогда, когда ты вдруг вздумала переехать и сменить школуиз-за меня. С тех пор мои родители платили, так сказать, моральную компенсацию, не буду вдаваться в подробности, — хмурится он. — Иногда мне кажется, что Курагин…. то есть твой отец, берет на себя слишком много. В общем, теперь я сам, без родителей, кидаю тебе деньги на счет. — Все очень плохо.

— Но это ведь совсем маленькая сумма, да? Скажи, что это так, — я тереблю подол своей юбки в надежде услышать правильные слова. — Спустя несколько лет… скажи, что это так. Там совсем маленькая доля, ничтожная? Так?

Марк поджимает губы и сочувствующе смотрит на меня. В животе все переворачивается, когда вижу его отрицательный жест головой. Что же это получается, как это могло произойти? Нос начинает гудеть, глаза бегают в попытке зацепиться за ответ на мои немые вопросы.

— Раньше не знаю. Возможно, сумма и уменьшилась, но из-за долгов вашей компании… боюсь, деньги ощущаемая. Не волнуйся, скоро наша пятилетняя кабала закончится.

От всех этих разговоров у меня заболела голова. Встаю с лавочки, потирая висок, и иду на поиски отца, он точно все опровергнет. Он скажет, что это неправда, что Марк снова крутит интриги, что все хорошо.

Нахожу всех около крупного дерева. Я подхожу к отцу и хватаю его за запястье.

— Пап, можно поговорить? — Я растеряна.

— Что? — Отец отвлекается от беседы. — До дома можешь подождать?

— Нет, — хмурюсь и начинаю злиться. Отец непонимающе смотрит. — Сейчас.

Направляюсь в место подальше отсюда, слыша, как папа просит прощения у Макаровых и идет за мной. Когда мы отходим от них так, чтобы нас было не слышно, он спрашивает:

— Что такое? — Он недовольно смотрит на часы. — Ты можешь потерпеть хотя бы минут сорок? Тебе еще рано уходить.

— Это правда, что деньги, которые я получаю на свой счет, являются не только твоими? — Его глаза округляются, потом он снова хмурится. — Правда?

— Кто тебе такое сказал? — Пауза. — Марк?

— Это неважно, — кажется, начинаю терять самообладание. — Это правда? — Молчит, потупив взгляд. — Все это время, я брала деньги Марка и жила на них, — произношу шепотом. Как же я разочарована.

— Вика…

— С меня хватит! — Делаю резкий жест правой рукой в сторону.

— Я пытался защитить тебя, — хватаю голову руками, зажмуривая глаза. — Разве не из-за него ты страдала? Не из-за него ты решила перевестись в другую школу? — Отец серьезен и холоден как никогда.

— Зачем тогда убеждать в том, что он изменился? — Кажется, накатывают слезы. Жар охватывает руки, грудную клетку и голову, ноги начинают подкашиваться. Папа широко раскрывает глаза, хочет что-то сказать, но я продолжаю: — Если ты считаешь, что он плохой человек, зачем ты так просил меня снова связываться с ними? — Указываю рукой куда-то в направлении возможного нахождения Макаровых. — Или тебе просто так дорога твоя компания, что ты мне врешь, чтобы им подлизывать?

— Вика, говори потише, — он обеспокоенно оглядывается по сторонам.

— А то что? — Шмыгаю носом. — Снова свалим в Финляндию, да? Это ты хотел сказать?

— Ты ничего не понимаешь, я пытаюсь решить наши проблемы!

— Ты прав, — зачесываю волосы назад. — Я ничего не понимаю в этой херне, зато я понимаю, что тебе плевать на меня! — Хочет подойти ко мне, чтобы успокоить. Его губы поджаты, брови сведены, ему явно жаль. — Не подходи! — Я делаю шаг назад.

— Вика, мне не наплевать на тебя, я делаю все только ради тебя и всей нашей семьи.

— Хорошее оправдание, прибереги его для другой наивной дуры! — Разворачиваюсь и быстро иду к выходу.

— Вика, стой! — Оборачиваюсь к нему на ходу.

— Нет, мне не рано идти. Как раз самое время!

Заворачиваю за угол, хватаю телефон, который оставила на той лавочке. Слышу, что отец все еще зовет меня и просит остаться, но Марк задерживает его. Больше я на них не смотрю, просто бегу к главным воротам. Нос щекотит, не чувствую ног и не могу их контролировать. Просто бегу.

Достаю телефон, когда охранник выпускает меня с территории без всяких вопросов, находя пропущенный от Полины. Значит, они где-то едут. Звоню ей, все еще идя в сторону, откуда мы приехали. По пути, может, встречу машину Никиты. Смотрю на руки: даже не заметила, как содрала кутикулу на нескольких пальцах до крови, даже не почувствовав сильной боли. Маленькие раны пульсируют, но не болят.

— Алло, Вика! — Радостный голос подруги.

— Полин, — стараюсь не показать виду, что прямо сейчас разревусь, сдерживаю эмоции как могу. — Где вы?

— Прости меня, пожалуйста! Мы не сможем тебя забрать. Но причина есть, — замедляюсь и прикладываю ладонь ко лбу. — У меня отличная новость: я теперь помолвлена! Помолвлена, ты представляешь? — Зажмуриваю глаза, приподнимая внутренние уголки бровей.

— Я тебя поздравляю, — выдавливаю из себя, но это вряд ли звучит так, как она хотела бы услышать. А Полина продолжает что-то тараторить.

— У тебя все хорошо? — Киваю, потому что не могу ответить. — Позвони Саше, он сегодня вроде уже отработал. Позвони, он заберет.

— Придумаю что-нибудь, — выдыхаю воздух, сомкнув губы в трубочку.

— Ты как? Что-то случилось? — Она настораживается.

— Нет, все прекрасно, — пытаюсь выразить радостный голос. — Не переживай обо мне.

— Точно?

— Да, — голос дрожит. Теряю последние возможные радостные нотки, поэтому быстро проговариваю: — Еще раз поздравляю, очень рада за тебя. Ладно, пока.

Кажется, она хотела сказать что-то еще, но я отключаюсь. Я останавливаюсь, обнимаю себя и начинаю рыдать. Смотрю назад, но все мутно из-за слез. Замечаю машину, похожую на такси. Протягиваю руку, поймав транспорт, затем сажусь на заднее сидение.

Куда мне ехать? Домой я точно не хочу. Таксист выжидающе смотрит на меня. Говорю, чтобы ехал в парк аттракционов, вряд ли кто-нибудь сейчас сидит на моем камне.

Как все так получается: собственный отец не договаривает, не говорит то, что действительно важно, умалчивает, не доверяет. Не знаю, зачем он так делает! Не хочу его видеть, слышать, поэтому, когда вижу, что он звонит уже второй раз, выключаю телефон, закрывая глаза.

Вдруг понимаю минут через пять, что у меня нет с собой денег. Сегодня явно мой день.

— Извините, вы бесплатно возите? — Глупый вопрос.

— Нет, — таксист начинает замедляться. — А что? У вас нет денег?

Кротко и неуверенно говорю, что нет. Водитель останавливает машину и строго приказывает выйти. Посылаю его мысленно на три веселые буквы и выхожу, хлопая дверью. Козел.

Кажется, становится пасмурно. И кому можно доверять в этой жизни, если все поголовно врут? Метеорологические службы, близкие люди, родители.