Чтение онлайн

Главную роль в движении за создание военных учебных заведений играли такие крупные деятели движения за независимость, как Рян Ги Тхак, Ли Си Ен, О Дон Чжнн, Ли Бом Сок, Ким Гю Сик, Ким Чва Чжи и другие.

В училище «Хвасоньисук» поступали воины действительной службы, отобранные в ротах при группировке Чоньибу. Число поступающих новобранцев спускали сверху в каждую роту, а рота отбирала и направляла в училище лучших своих юношей.

Когда учащиеся пройдут полный двухгодичный курс учебы, их направляли в свои роты с новыми служебными разрядами, назначаемыми по их успеваемости. Бывало, что некоторые юноши поступали в училище и не из Армии независимости, а по рекомендации отдельных личностей, но это были редкие случаи. Поэтому мыслящие цветущие юноши мечтали поступить именно в это училище.

Теперь почти никого не осталось в живых из товарищей по училищу «Хвасоньисук», которые могли бы вспомнить те прожитые нами годы.

Еще при жизни моего отца я почти не обращал внимания на вопрос о моем будущем и на семейное хозяйство, но после смерти отца невольно приходилось заботиться о своем будущем и о ряде других сложных проблем, связанных с содержанием семьи.

Будучи убит глубоким горем и скорбью по утрате отца, я задумался над своим будущим. Меня не оставляли стремление во что бы то ни стало выполнить волю отца, посвятить всю свою жизнь и всего себя делу движения за независимость страны, а также желание учиться дальше, кода позволят обстоятельства, даже если это и обременит мать.

Уходя от нас, отец завещал дать мне возможность окончить среднюю школу, но семейные обстоятельства не позволили мне даже изъявить желание учиться дальше, как бы мне ни хотелось этого. Если я пойду в школу, то плата за обучение ляжет тяжелым бременем на плечи матери, ей будет невмоготу за счет мизерного дохода от стирки чужого белья и шитья на кого-то обеспечивать бедную семью и каждый месяц оплачивать мою учебу.

А тут еще после смерти отца в один прекрасный день лишился занятий и дядя Хен Гвон, работавший его помощником. В аптеке, оставленной отцом, почти не было лекарств.

Именно тогда-то друзья отца и предложили мне учиться в училище «Хвасоньисук». В завещании, которое отец оставил матери, прощаясь с нами, содержался и наказ о моей дальнейшей учебе. Последняя просьба отца к матери и дяде — написать его друзьям об этом и воспользоваться их помощью, когда я стану учиться дальше.

По завету отца мать так и поступила. Она написала им письма. Ничего не поделаешь: время было такое безжалостное, что без искренней посторонней помощи ни дня нельзя было прожить. И после похорон отца вопрос о моем будущем становился злобою дня для сторонников движения за независимость, оставшихся в Фусуне.

О Дон Чжин сказал мне:

— Я послал письменную рекомендацию Чвэ Дон О (его псевдоним Исан). Иди в училище «Хвасоньисук», там учись военному делу, тебе это подойдет. А словопрениями независимости не добьешься. Это же воля твоего отца. Окончишь училшце, о дальнейшем твоем будущем мы позаботимся. Иди в училище и учись там сколько угодно!

Друзья отца, видимо, думали подготовить из меня себе резерв, продолжателя их дела. Руководители Армии независимости уделяли внимание подготовке своего резерва и делали упор на воспитание кадров. Это было дело похвальное.

И я с удовольствием согласился с предложением О Дон Чжина. Я был очень благодарен деятелям движения за независимость за столь чуткую заботу о моем будущем. Их намерение послать меня в военное училище, подготовить и направить в кадры движения за независимость совпадало с моим стремлением посвятить всю свою жизнь делу освобождения Родины. Только военное противоборство приведет к победе над японским империализмом, и тот, кто искушен в военном деле, может стать в первые ряды движения независимости — таковы были мои взгляды того времени. Теперь был открыт путь к осуществлению моей мечты. Я видел в этом училище прямой путь, ведущий к арене антияпонской борьбы за независимость. Стало легко на душе, и я поспешил уехать в Хуадянь.

Как-то раз один из иностранных политических деятелей обратился ко мне: «Каким образом Вам, Президент, коммунисту, удалось попасть в военное училище, ведаемое националистами?»

Думаю, вопрос этот вполне возможный, закономерный.

В дни, кода я поступил в училище «Хвасоньисук», я еще не начал свое участие в коммунистическом движении. Мое мировоззрение еще не достигло такого зрелого этапа, чтобы я мог считать марксизм-ленинизм полностью своим собственным идеалом. Если и можно сказать о знаниях о коммунизме, усвоенных мною до тех пор, то это лишь прочитанные мною в Фусуне брошюры «Общий смысл социализма» и «Жизнь Ленина». И, зная понаслышке о развитии новорожденного Советского Союза, где были осуществлены идеалы социализма, я только безгранично сочувствовал социалистическому, коммунистическому обществу.

Вокруг меня было больше националистов, чем коммунистов. Каждый раз при передвижении из одного края в другой преподаватели школ, где я учился, пробуждали во мне больше идей национализма, чем коммунизма. Мы жили в окружении национализма, который со своим не игнорируемым влиянием имел более чем полувековую историю, хотя и ему было суждено уступить место новому идейному течению.

Говорили, что в училище много бравых юношей, что наряду с политическим обучением ведется и военное, причем обучение ведется бесплатно. Это заставило меня принять решение идти в Хуадянь. Можно мне было и подумать о более идеальной обстановке и условиях учебы?! Будучи не в силах приобрести плату за учебу, я желал учиться дальше, лелеял мечту встать на путь возрождения Родины по завету отца!

Собственно говоря, я в то время возлагал большую надежду на обучение в училище «Хвасоньисук». Я даже оставался доволен тем, что за два года обучения в училище можно пройти полный курс средней школы, да еще и военное дело.

Выйдя из дому, я часто оглядывался назад, на село Яндицунь, где покоится прах отаца, и на провожавших меня издалека мать и младших братьев. Мне было грустно, и я шел тяжелой походкой.

Я с беспокойством думал о матери, которой приходилось одной мыкать горе вместе с младшими братьями. Содержать семью одной матери на такой немилой земле, как в Фусуне, в то время было не легко.

Помня наказ матери: путник не оглядывается назад, я старался владеть собою, не падая духом.

Путь по суше от Фусуна до Хуадяня был примерно 300 ли. Порядочно живущие люди легко проделывали этот путь в карете, но у меня было мало денег на дорогу, так роскошествовать мне было нельзя.

Хуадянь — это горный городок в провинции Гирин, расположенный в 50–60 ли от места слияния рек Сунгари и Хуефахэ, он был одним из известных центров движения за независимость в Южной Маньчжурии. Когда я тронулси в путь, один из деятелей движения за независимость в Фусуне, беспокоясь обо мне, говорил:

— Училище «Хвасоньисук» терпит большую нужду, и будет тебе тяжело.

Конечно, когда Армии независимости в целом терпит тяжелый финансовый кризис, может, условия жизни в общежитии училища будут и неудовлетворительными, но такие трудности для меня были нипочем. Я же рос, питаясь похлебкой из неочищенного зерна, ходил в одежде из грубой хлопчатобумажной ткани, и мне думалось: как ни тяжела жизнь в училище, вряд ли она будет тяжелее, чем жизнь в родном доме в Мангендэ.

Меня несколько тревожило только одно: как встретят меня в училище «Хвасоньисук»? Я же еще совсем подросток, нет и военного опыта. Но меня утешала и служила мне большой опорой мысль о том, что там живут друзья моего отца: в Хуадяне — Ким Си У, а в училище — Кан Чжэ Ха.