Чтение онлайн

И в моей душе начали рушиться надежды на училище «Хвасоньисук».

Жизнь в училище «Хвасоньисук» не соответствовала велению времени. Отсталость эта навела мена на такое размышление: устаревшими способами дело не сдвинешь. Вооружение мизерным количеством оружия, переправа мелких вооруженных групп через реку Амнок, расправа с несколькими японскими полицейскими, сбор военных расходов — такими методами борьбы нельзя добиться независимости страны. Мое убеждение углублялось день ото дня.

Я твердо решил новым способом проложить путь к возрождению Родины. Во мнениях о том, что нужно идти новой дорогой, сошлись и мои друзья.

Однако такие взгляды обрели только несколько курсантов. Большинство из них не решились отозваться на новое идеологическое течение, — то остерегались, а то и просто отвергали его.

В училище запрещалось читать коммунистическую литературу.

Так, я беру с собой в аудиторию «Манифест Коммунистической партии» — курсанты, толкая меня в бок, шепчут на ухо: мол, этакую книжечку читай дома. Начальство училища, говорили, пуще всего остерегается «красных книг» и считает их самыми опасными. Угрожали курсантам: за такую вещь будет наказание, а в худшем случае даже и исключение из училища.

— Если мы, боясь контроля, не будем читать даже такие книги, которые хотим читать, то как же нам свершить большие дела? Пусть нас исключат, но нам надо читать книги, если в них пишется настоящая правда и настоящая суть дела, — настаивал я.

«Манифест Коммунистической партии» я взял из личной библиотечки Ким Си У. Там было много коммунистической литературы. Библиотечка его, можно сказать, отразила картину того времени, когда происходил поворот национально-освободительного движения от националистического к коммунистическому, показала позицию самого Ким Си У, стремившегося идти в ногу с течением времени.

Что же касается меня, то я не мог не испытывать недовольство тем, что руководство училища запрещает курсантам читать такие книги. Независимо от кодекса поведения в училище, мы увлеклись новыми идеями и стремились как можно глубже вникнуть в эту новизну. Нашего пламенного энтузиазма ничем охладить было нельзя. И я, не считаясь с предупреждениями администрации училища, отдал весь жар своего сердца чтению коммунистической литературы.

К тому времени желающих читать такие книги стало так много, что им приходилось ждать своей очереди. И мы определили очередь и срок чтения каждому, требовали вовремя вернуть книги. О таких «правилах» договорились сами друзья по училищу, приверженцы нового идеологического течения. И почти все молодые люди сознательно соблюдали эти нормы.

Частым нарушителем этих «правил» был непоседа Ке Ен Чхун — условленных сроков не соблюдал, место чтения выбирал несерьезно. Так, например, «Манифест Коммунистической партии» задержал у себя более 10 дней. Я говорю ему: «Передай другим немедленно», а он в ответ умоляет: «Мне же придется несколько мест законспектировать, подожди еще денька два».

На следующий день этот прилежный чтец не явился в аудиторию, из общежития ушел незаметно. Кончились уроки первой половины дня, настала пора обедать, а его все нет и нет. Мы нашли его на берегу реки Хуефахэ, — там он, ничком лежа на траве, весьма сосредоточенно читает.

Я тихо говорю ему: «Увлекаться книгой неплохо, но читай, не пропуская лекций, учитывай притом время и место».

Он пообещал быть осторожным. Но и на следующий день на лекции по истории он украдкой читал книгу, и учитель это увидел. Книга была отобрана. И попала она в руки начальника училища, что вызвало большой скандал.

Начальство училища узнало, что запрещенную книгу эту я взял из личной библиотечки управляющего Ким Си У. Ко мне и управляющему направили преподавателя истории, чтобы нас пожурить.

Преподаватель обращается к Ким Си У:

— Вы как управляющий обязаны хорошенько содействовать делу училища. Вы же видите, что курсанты читают такие левые книги, но об этом умалчиваете. Это для вас, управляющего, дело недостойное. Прошу отныне контролировать курсантов, чтобы они больше не брали такие книжицы.

А мне угрожал:

И тебе, Сон Чжу, лучше бы быть осторожным.

Я, собственно, не мог не возмущаться руководством училища.

Высказал я свой протест Ким Си У, выражая недовольство училищем.

— Чтобы обладать достойными человеческими качествами, человек должен освоить многосторонние знания. Не так ли? Молодежь жадно вбирает в себя новое. А почему руководство училища не дает ей даже право изучать признанные всеми в мире передовые идеи? Сочинения Маркса и Ленина появились даже в простых книжных магазинах. Все грамотные люди читают их. Непонятно, зачем и почему запрещают читать такие книги только в училище «Хвасоньисук».

Ким Си У, протяжно вздохнув, признался:

— Я не могу поступать иначе. Таково мероприятие Чоньибу, такова же установка начальства училища…

Основным мерилом, определяющим ценность человека, является его идеология. Подобно этому, главным эталоном ценности образования, достоинства учебного заведения являются идеи. Однако начальство училища, цепляясь за устаревшие идеи, не соответствующие велению времени, тщетно пыталось приостановить волны нового идеологического течения.

Дело с упомянутой книгой убедило курсантов в том, что в училище действует группа, изучающая марксизм-ленинизм. Делая ставку на это событие, начальство громогласно заявляло об «исключении», «серьезном наказании» и т. п., но это, наоборот, подлило масла в огонь — среди прогрессивной молодежи росли симпатия и любопытство к идеям коммунизма.

А после этого скандала ко мне все чаще и чаще стали приходить курсанты за книгами левого толка.

Я находил среди этих молодых людей будущих единомышленников, которые, по моему мнению, могли бы делить со мною горе и радость. И я начал встречаться с каждым из них.

При жизни мой отец часто говорил: «Хорошенько знакомься с товарищами, больше имей товарищей». Я навсегда запомнил этот отцовский наказ. Какую бы верную и замечательную цель ни поставил ты перед собой, но великий замысел свой не реализуешь, если не имеешь товарищей, которые могли бы делить с тобой горе и радость.

И я со многими курсантами имел контакты. Среди них был и некий Ли из 1-й роты. Он был умен, с отличной успеваемостью, хорош характером и личными качествами, за что его и любили друзья. Но у него, странное дело, идейный настрой был рутинным.

И вот на уроке истории мировой революции этот «умный» парень первым выступил за реставрацию королевской династии.

Раньше мы, встречаясь, кидали друг другу несколько слов. Но потом я с ним так сдружился, что просто жаждал, чтобы он выложил свою душу передо мной.