Чтение онлайн

Пробуждению нашего политического сознания способствовало и непосредственное знакомство с несправедливыми общественными явлениями того времени и трагической жизнью народа.

К тому времени среди переселенцев, приходивших из Кореи в Маньчжурию, было много тех, кто уходили через Гирин в Другие края. Нам приходилось часто слышать от них о мрачной Действительности нашей страны.

Переселенцы, переправлявшиеся через реку Амнок, проезжали из Дандуна по Южноманьчжурской железной дороге до Чанчуня, а оттуда уезжали по Дунчжийской магистрали в Северную Маньчжурию или через Гирин по магистрали Гирин — Чанчунь в близлежащую горную глушь, или от Мукдена уезжали по железнодорожным линиям Мукден — Хайлун и Гирин — Хвэрен в Дуньхуа, Эму, Нинань.

В зимнюю стужу и ранней весной на Гиринском вокзале и в гостиницах мы часто встречались с переселенцами из Кореи. Среди них были люди, которым приходилось пережить всякие муки и невзгоды.

Однажды я вместе с моими товарищами смотрел в театре выступление чанси. После этого выступления эта самая исполнительница чанси пришла к нам и спросила, не знает ли кто-нибудь человека по фамилии Чвэ, и назвала имя своего любимого. Мы были удивлены тому, что артистка говорила по-корейски: ведь в Корее нет такого выступления чанси.

Ее звали Ок Бун, родом она из провинции Кенсан. Однажды ее отец, встретившись с соседом за рюмкой, договорились породниться между собой, если у одного родится сын, а у другого — дочь. А если у обоих народятся сынки или дочки, то пусть они станут назваными братьями или сестрами. И, как по заказу, в одной семье родился сын, а в другой — дочка. В знак их помолвки они, разрезав шелковый платок на две части, взяли их каждый с собой. Они жили бедно, вынуждены были покинуть родной край в поисках средств к существованию. Семья жениха обосновалась в Гирине, успела приобрести квартиру и послать его в Вэньгуанскую среднюю школу. Семья имела небольшую рисоочистительную фабрику и жила без нужды. А семья невесты добралась до Дандуна. Кончились все деньги, собранные на дорогу, пришлось продать дочку Ок Бун китаянке. Она училась под кнутом исполнению чанси, стала артисткой. А когда она достигла зрелого возраста, жаждала встречи с парнем, которого родители на родине выбрали ей в женихи. Каждый раз при выступлении в новом районе она тайком от хозяйки посещала корейцев и обращалась к ним с привычным для себя вопросом.

В тот день и состоялась волнующая встреча между артисткой Ок Бун и женихом, парнем, который учился в Вэньгуанской средней школе. Ок Бун, отказавшись быть артисткой, хотела остаться у мужа. Но китайская хозяйка гастрольной труппы потребовала огромную сумму денег в качестве выкупа за девушку. И она обещала парню вернуться в Гирин, когда она, сэкономив за несколько лет деньги, возместит ими выкуп за себя.

При виде такой трагедии сердце мое обливалось кровью, пылало гневом и возмущением. Учащиеся осыпали китайскую хозяйку, такую бесчеловечную, признающую только деньги, гневной бранью, называя ее «гадюкой».

Жизнь в крупном городе, где сотни тысяч людей, обливаясь потом, вели борьбу за существование, не могла скрыть бич классового общества.

Как-то летним днем под палящим солнцем мы с товарищами возвращались с сопки Бэйшань. На дороге шла ссора между рикшей и богачом. Видимо, богач, приехавший на двуколке, дал мало денег за проезд. Рикша, протянув руку, потребовал увеличить плату, ссылаясь на то, что отныне наступил мир «трех народных принципов» и следует обращать внимание на «народное благоденствие». Вместо того, чтобы увеличить плату, толстосум крикнул ему в ответ: «Ты знаешь лишь „три народных принципа“, а не знаешь „пять конституционных прав“», — и ударил тростью рикшу.

Возмущенные учащиеся набросились на богача и потребовали доплатить ему…

Такие испытания вызывали в нас недовольство и сомнения: почему мир устроен так, что одни катаются на двуколках, а другие тащат их, одни роскошествуют в великолепных домах с двенадцатью воротами, а другие нищенствуют, прося милостыню?

Революционное мировоззрение, можно сказать, формируется в том случае, когда человек, начиная сознавать свое классовое положение и свои интересы, проникается ненавистью к эксплуататорскому классу, духом защиты интересов своего класса, а далее станет на путь революции, решившись построить новое общество.

Читая классиков марксизма-ленинизма и другие революционные книги, я начал сознавать свое классовое положение и, знакомясь с общественными явлениями, убедился в их глубоком неравенстве, и росли во мне идеи ненависти к эксплуататорским классам и эксплуататорскому обществу, и, в конечном счете, я встал на путь борьбы, решившись преобразовать и перестроить мир.

Чем больше читал я труды Маркса и Ленина, чем глубже вникал в них, тем больше горело во мне стремление как можно скорее распространять их революционное учение среди учащейся молодежи.

Первое знакомство в Юйвэньской средней школе завязалось у меня с корейским учеником Квон Тхэ Соком. В первые дни моей учебы в этой школе корейских учащихся было только четверо. Из них только он и я увлекались коммунистическим молодежным движением, а остальные были равнодушны к политическому движению. Они знали только деньги, думали только об одном: окончив школу, заниматься торгашеством.

Мы с Квон Тхэ Соком были сходны и в стремлении, и в оценке общества, поэтому с первого дня сошлись и характерами. Из китайских учеников сближался со мной Чжан Синьминь. Он все время ходил со мной, чаще всего обменивался мнениями по политическим вопросам. Темы наших разговоров охватывали широкий круг разных проблем, начиная с социального неравенства и кончая реакционностью империализма, агрессивными поползновениями японских империалистов в Маньчжурии, предательскими действиями гоминьдановцев.

Еще к тому времени в Гирине марксизм-ленинизм оставался лишь предметом сочувствия для учащейся молодежи. Одни только из любопытства перелистывали классику: «Посмотрим, что за личность Маркс, он, дескать, выдающийся человек», а другие только и думали: «Если не знаешь, что такое марксизм, значит, отстающий от тенденции времени».

Учитывая опыт, приобретенный в Хуадяне, я сперва организовал в Юйвэньской средней школе секретный кружок для чтения из нескольких товарищей-единомышленников. Кружок считал своей миссией и целью твердое вооружение прогрессивно настроенной учащейся молодежи идеями и теорией марксизма-ленинизма. Эта организация расширялась с необыкновенной быстротой, а после распространилась и на Вэньгуанскую, первую, пятую и женскую средние школы, педучилище и на ряд других учебных заведений Гирина.

С расширением рядов членов кружка для чтения мы достали одну из комнат рисоочистительной мельницы, ведаемой сторонниками движения за независимость, и с помощью членов Общества корейских учащихся в Гирине сами ведали библиотекой.

Теперь у нас библиотеки имеются повсюду. Если примем еще решение, то построим такую большую библиотеку, как Народный дворец учебы. Но в те времена, собственно говоря, только нашими силами, одними голыми руками оборудовать библиотеку было не легко. Надо было покупать книги, поставить книжные полки, достать столы и стулья, а денег у нас не было. И по воскресеньям приходилось работать по найму на стройке железных дорог: перетаскивать шпалы на плечах и таскать гальку с берегов реки. И ученицы выходили на рисоочистительную мельницу подбирать необрушенный рис в рисовой крупе. Так мы с трудом зарабатывали несколько грошей и покупали книги.

Мы, оборудовав таким образом библиотеку, да еще с секретными книжными полками, предназначенными специально для революционных книг, вывешивали в разных пунктах города объявления с кратким, но интересным содержанием книг. И учащиеся наперебой стали приходить к нам в библиотеку.

Чтобы привлечь к себе учащихся, мы заимели в библиотеке и повести о любви. И многие юноши и девушки приходили, чтобы прочесть именно повести о любви. Таким образом мы, вызвав в них интерес к книгам, начали выдавать им одну за другой книги общественно-политические. Когда они, читая их, начинали постепенно пробуждаться, тогда мы стали выдавать им из секретных книжных полок труды классиков марксизма-ленинизма и революционные романы.