Чтение онлайн

– Да ж, панна Жиглинская, и не хочу, - это так!
– воскликнул Жуквич, в свою очередь, явно оскорбленным тоном и весь краснея в лице.
– Потому что ж вы, - я не знаю чем я подал повод тому...
– вы едете в Париж поверять меня!.. Я ж не подлец, панна Жиглинская!.. Я миллионами ж польских денег располагал, и мне доверяли; а вы в грошах ваших подозреваете меня!.. Да бог ж о вами и с деньгами вашими, я сейчас выпишу их из банка и возвращу вам их!.. Да съест их дьявол!.. Поляки никогда ж не нуждались в такой обидной помощи!..

Монолог этот еще более рассердил Елену.

– Кто честен-с, тот не боится, чтоб его поверяли!
– произнесла она каким-то почти грозным голосом.

– Я ж честен и не боюсь ваших поверок!
– кричал ей на это Жуквич.

– Нет, вы боитесь, - это вы извините!.. Вас выдают ваше лицо и тон вашего голоса.

– Да нет ж, не боюсь, и через неделю ж вы получите все ваши деньги назад!
– продолжал кричать Жуквич, берясь за дверь и уходя.

– Сделайте одолжение, очень рада тому!
– кричала ему в свою очередь Елена.

Она предположила, как только он возвратит ей деньги, все их отослать к Николя Оглоблину с запиской, что от таких людей, как он и отец его, она не желает принимать помощи ни для какого дела. Елена не успела еще несколько прийти в себя, как ей сказали, что ее спрашивает Елпидифор Мартыныч. Елена, полагая, что он приехал к ней по случаю смерти ее матери, послала было сказать ему, что она никакой надобности и никакого желания не имеет принимать его, но Елпидифора Мартыныча не остановил такой ответ ее. Он явился к ней в комнату. Взглянув, впрочем, в лицо Елены, Елпидифор Мартыныч понял, что ему не совсем удобно будет разговаривать с ней, а потому и постарался принять как можно более льстивый тон.

– Пословица русская справедлива: старый друг лучше новых двух!.. Нашел же, наконец, я вас, отыскал!
– сказал он, придав самое сладкое выражение своему лицу.

– Совершенно напрасно трудились!
– отвечала ему насмешливо-презрительным тоном Елена.

Елпидифор Мартыныч хоть бы глазом при этом моргнул.

– Что делать-с!
– произнес он спокойным тоном философа.
– Не по своей вине вас беспокою, а по приказанию князя, который мне поручил передать вам, что он вас по-прежнему уважает и почитает... И как бы вы там лично сами к-ха!
– ни поступали - к-ха!
– он не судья вам; но вы еще молоды, можете выйти замуж, будете переезжать с места на место, а это он находит весьма неудобным для воспитания вашего сына и потому покорнейше просит вас отдать ему малютку вашего!..

– Малютку моего?..
– переспросила Елена.

– "Я, говорит, - продолжал Елпидифор Мартыныч, не отвечая на ее вопрос и как-то особенно торопливо, - в какие-нибудь тридцать лет сделаю его действительным статским советником, камергером, и если хочет Елена Николаевна, так и свиты его императорского величества генерал-майором!" У князя ведь прекрасные связи!..
– "Потом, говорит, я сделаю его наследником всего своего состояния, княгиня, говорит, заменит ему вторую мать".

– А княгиня разве приехала?
– остановила его Елена.

– Да-с! Вчерашнего числа возвратилась, - отвечал Елпидифор Мартыныч.

Какая-то злая улыбка появилась при этом на губах Елены.

– Все эти предложения князя, конечно, очень лестны и заманчивы, отвечала она насмешливым голосом.
– Но, по несчастью, я никак не желаю сына моего видеть ни действительным статским советником, ни генерал-майором, а желаю, чтобы он был человек и человек немножко получше отца своего.

– Это я собственно сказал вам от себя; это мои предположения, подхватил Елпидифор Мартыныч, видя, что он ошибся в своих обольщениях, - а князь его воспитает, как только вы пожелаете.

– Нет, он никак его не воспитает, как я того пожелаю: князь сам очень хорошо знает, как мы на это розно с ним смотрим.

– Но состояние-то-с, состояние-то, поймите вы!..
– старался было убедить Елену Елпидифор Мартыныч.
– Вы, еще бог знает, будете ли богаты, а князь, мы знаем, что богат и сделает сына вашего богачом.

– Сын мой, надеюсь, будет настолько неглуп, что и без состояния просуществует на свете, - возразила Елена, - и вы потрудитесь передать князю, что я так же, как и он, по-прежнему его уважаю и почитаю, но сына моего все-таки не отдам ему.

Проговоря это, она подошла к этажерке, взяла с нее шляпку свою и начала ее надевать перед зеркалом.

– Вы, кажется, уезжаете куда-то?
– спросил ее робко Елпидифор Мартыныч.

– Да, мне нужно по одному моему делу!
– отвечала Елена, начавшая собираться единственно с тою целью, чтобы выпроводить как-нибудь своего гостя.

– К-ха!
– конфузливо откашлянулся Елпидифор Мартыныч.
– Очень жаль, что я не мог с успехом исполнить моего поручения, - присовокупил он грустно.

– И мне тоже жаль!
– проговорила Елена.

Елпидифор Мартыныч, делать нечего, поклонился ей и вышел.

– Вот дура-то девка!
– выбранился он, сходя с лестницы, и к князю прямо проехать не решился, а первоначально околесил других своих больных и все обдумывал, как бы ему половчее передать ответ Елены.

Князя он застал в нетерпеливом ожидании.

– Нет-с, она никак не соглашается на то!
– начал Елпидифор Мартыныч нежным голосом.
– "Я, говорит, мать, и так люблю моего ребенка, что никак не могу расстаться с ним".

– Но она может видаться с ним хоть каждую неделю!
– произнес князь.

– И я говорил ей это, но она не соглашается!
– сказал Елпидифор Мартыныч.

Князь некоторое время тер себе лоб.

– Послушайте!..
– начал он, видимо что-то придумав.
– Я никогда не имел подобных дел... но, говорят, полиция всемогуща... нельзя ли похлопотать, чтобы хоть силой они взяли у нее ребенка и отдали его мне.

Слова эти заставили Елпидифора Мартыныча призадуматься.

– К-ха!
– кашлянул он многознаменательно.
– Пожалуй, можно будет попробовать; у меня есть кой-какие каналы, по которым можно будет подойти к разным властям.

– Ну, подойдите и обещайте им денег - десять, пятнадцать тысяч! подхватил князь.

– Ой, господи, для чего так много!
– произнес Елпидифор Мартыныч, как бы испугавшись даже такой огромной цифры денег; и после этого обещания по крайней мере с неделю ходил по своим каналам; затем, приехав, наконец, к князю, объявил ему с отчаянным видом: - Нет-с! Ничего тут не поделаешь, и слышать не хотят. "Как, говорят, при нынешней гласности, можно это сделать?..
– Пожалуй, все газеты протрубят: она мать, - кто же может взять у нее ребенка?"