Чтение онлайн

– Но если он сумасшедший, что же его слушать? Просто послать к нему доктора!

– Посылай, пожалуй, - не примет, или даже прогонит.

При этом разговоре князю в первый раз еще запало в голову некоторое подозрение, что не влюблена ли жена в Миклакова, и он решился расспросить об этом Елену, которая, как припомнил он теперь, кое-что, в шутку, конечно, и намекала ему на это.

* * *

По отъезде мужа снова из дому, княгиня осталась в совершенном отчаянии: из-за нее человек с ума сходил, мог умереть, наконец! По своей доброте, она готова была пожертвовать собою, чтобы только спасти его; но как это сделать, она решительно не могла понять. К счастию, к ней явилась на помощь г-жа Петицкая, которая сейчас же заметила ее смущенный и расстроенный вид и приступила к ней с расспросами: что это значит? Княгиня решилась на этот раз с ней быть совершенно откровенною. Она рассказала ей, как Миклаков прислал ей с объяснением в любви записку, как он у нее был потом, и она сказала ему, что уезжает в Петербург к отцу и матери.

– Но разве вы в самом деле уезжаете?
– воскликнула г-жа Петицкая, тоже испугавшись. Она сама очень многое теряла в княгине, не говоря уже о дружбе ее, даже в материальном отношении: та беспрестанно делала ей подарки, давала часто денег взаймы.

– Да, то есть я хотела уехать, - отвечала княгиня сконфуженным голосом.

– Зачем?.. Для чего?..

– Для того... Что же мне остается делать?

– Как что?.. Я не понимаю вашего вопроса.

– Не отвечать же мне на его чувство, - пояснила, наконец, княгиня, краснея в лице.

– Стало быть, он вам не нравится!

– Тут дело не в том, нравится ли он мне или нет; но мне никто не должен нравиться.

– Это почему?
– спросила г-жа Петицкая с удивлением.

– Потому что я - замужняя женщина.

– Нет, вы не замужняя женщина, вы - разводка, даже больше того: вы вдова, потому что муж ваш для вас невозвратим; и что бы вы теперь ни делали, вас извинят не только что люди, но и бог!

– Да я-то себя не извиню, - отвечала княгиня.

Г-жа Петицкая пожала при этом плечами.

– Тут дело не во мне, - продолжала княгиня, - если бы одной меня касалось, я бы сумела совладеть со всяким моим чувством; но тут другой человек замешан! Он, говорят, с ума сходит и умрет.

– Очень не мудрено... Это не барон, который поухаживал, его прогнали, он и утешился сейчас: Миклаков - человек с чувством, с душой.

Г-жа Петицкая готова была бог знает как хвалить Миклакова, чтобы только полюбила его княгиня и не уехала в Петербург.

– А теперь я и поправить решительно не знаю как, - присовокупила та.

– Ах, боже мой, как трудно, скажите, пожалуйста!
– воскликнула Петицкая.
– Напишите ему, что отвечаете на его чувство - вот и все!

– Ни за что!.. Никогда!..
– воскликнула княгиня почти с ужасом.
– Если бы как-нибудь при свидании успокоить и утешить его каким-нибудь словом, - я готова.

– Ну, утешьте его при свидании.

– Но где ж я его увижу?

– У вас... Пошлите к нему, чтобы он пришел к вам.

– Не могу я послать к нему, потому что это значило бы прямо признаться ему в любви.

Петицкая только усмехнулась при этом и опять пожала плечами: княгиня начала становиться для нее совершенно непонятною.

– Ну, хотите, я к нему напишу, чтобы он пришел ко мне?

– Что ж из того, что он к вам придет?

– То, что и вы ко мне приезжайте: у меня и увидитесь, - больше ничего!

Княгиня некоторое время думала.

– Пожалуй... Хорошо!..
– ответила, наконец, она.

* * *

Г-жа Петицкая после этого сейчас же побежала домой и написала Миклакову записку на французском языке, в которой приглашала его прийти к ней, поясняя, что у нее будет "une personne, qui desire lui dire quelques paroles consolatrices" [148] , и что настанет даже время, "il sera completement heureux" [149] . В конце же записки было прибавлено: "У меня также будет и княгиня Григорова". К счастью Миклакова, он после посещения князя удержался и не пил целый вечер, на другой день поутру отправился даже на службу, по возвращению с которой он и получил благодатную весточку от г-жи Петицкой. Радость его с полною ясностью я описать даже не могу, а скажу только, что Миклаков начал по своему нумеру танцевать, припрыгивать, прищелкивать. Затем, не выпивши ни рюмки вина или водки, пообедал только, и так как всю предыдущую ночь не спал, то заснул мертвым сном и часов в восемь проснулся поздоровевший и совершенно счастливый. Расфрантившись, надушившись, он отправился к г-же Петицкой, которая в своей маленькой квартирке, очень мило убранной, приготовила все как следует для приема гостей. У ней готов был чай с бриошками [44] , карточный столик был поставлен в небольшой гостиной, и даже заказан был легкий ужин. Когда Миклаков пришел к Петицкой, княгиня была уже у ней.

– Вы были больны?
– спросила его Петицкая.

– Да, и порядочно!
– отвечал ей Миклаков немного смущенным голосом от тайной мысли, чем собственно он был болен.

Княгиня вся пылала в лице.

Г-жа Петицкая, только что перед тем убеждавшая ее как можно скорее ободрить Миклакова, поспешила будто бы зачем-то по хозяйству выйти.

– Кто это позволил вам быть больным?
– проговорила княгиня, когда они остались вдвоем, видимо, употребляя над собой страшное усилие.

– Что делать, сил недостало перенести такой удар, - отвечал Миклаков, держа голову и глаза потупленными.

– Удара тут никакого нет!.. Я вовсе не еду в Петербург!
– говорила княгиня.

– Не едете?
– спросил Миклаков радостным голосом.

– Не еду! Только теперь, пожалуйста, нечего больше об этом говорить!..
– присовокупила она скороговоркой и затем сейчас же перевела разговор на совершенно другие предметы. Когда потом г-жа Петицкая возвратилась, то княгиня заметно была рада ее приходу и даже сказала ей:

– Не извольте больше уходить!

Г-жа Петицкая, разумеется, повиновалась ей, но вместе с тем сгорала сильным нетерпением узнать, объяснился ли Миклаков с княгиней или нет, и для этой цели она изобретала разные способы: пригласив гостей после чаю сесть играть в карты, она приняла вид, что как будто бы совершенно погружена была в игру, а в это время одним глазом подсматривала, что переглядываются ли княгиня и Миклаков, и замечала, что они переглядывались; потом, по окончании пульки, Петицкая, как бы забыв приказание княгини, опять ушла из гостиной и сильнейшим образом хлопнула дверью в своей комнате, желая тем показать, что она затворилась там, между тем сама, спустя некоторое время, влезла на свою кровать и стала глядеть в нарочно сделанную в стене щелочку, из которой все было видно, что происходило в гостиной. При этом г-жа Петицкая очень ясно рассмотрела, что Миклаков сидел некоторое время, понурив голову, и чертил мелом на столе; княгиня же, откинувшись на задок кресел, то вскидывала на него глаза свои, то снова опускала их. Вдруг Миклаков что-то такое проговорил ей. Княгиня на это, осмотревшись боязливо кругом, протянула ему свою руку, которую он с жаром поцеловал. Г-жа Петицкая и этим уж была довольна на первый раз и сошла с своего наблюдательного поста.

В одно утро Елпидифор Мартыныч беседовал с Елизаветой Петровной и сам был при этом в каком-то елейном и добром настроении духа. Князь накануне только прислал ему тысячу рублей и приглашение снова сделаться годовым в доме его врачом.

– Что, ничего еще на внучка не получали? Ничем князь его не обеспечил?
– спрашивал он, повертывая между пальцами свою золотую табакерку.

– Ничем!.. Ни грошем!..
– отвечала Елизавета Петровна невеселым голосом.

– Он обеспечит непременно!.. Не такой человек князь!
– успокоивал ее Елпидифор Мартыныч.

– Знаю, что не такой человек по душе своей; но ведь в животе и смерти бог волен: сегодня жив, а завтра нет, - что тогда со всеми нами будет?

– Да, конечно, к-ха!..
– согласился Елпидифор Мартыныч.
– Объяснить бы как-нибудь вам это надо было ему, - присовокупил он.

– Нет, уж это - благодарю покорно!
– возразила Елизавета Петровна грустно-насмешливым голосом.
– Мне дочка вон напрямик сказала: "Если вы, говорит, маменька, еще раз заикнетесь, говорит, с князем о деньгах, так я видеться с вами не буду". Ну, так мне тут погибай лучше все, а видеть ее я желаю.

– Конечно, конечно!
– опять согласился Елпидифор Мартыныч.

– Вы тоже не хотите сказать князю об этом, хоть и ваша личная польза тут замешана, - говорила Елизавета Петровна.

– Мне как сказать ему об этом?.. На это надобно иметь большое право.

– Да ведь прежде же говорили?..

– Прежде все-таки не о таком важном предмете шел разговор. Кроме того, я тут тоже через одну особу действовал.

– Через какую же это особу?

– Так, тут, через одну - к-ха!

– Где же теперь эта особа?