Чтение онлайн

* * *

Часам к восьми вечера богатый дом Анны Юрьевны был почти весь освещен. Барон, франтовато одетый, пришел из своего низу и с гордым, самодовольным видом начал расхаживать по всем парадным комнатам. Он на этот раз как-то более обыкновенного строго относился к проходившим взад и вперед лакеям, приказывая им то лампу поправить, то стереть тут и там пыль, - словом, заметно начинал чувствовать себя некоторым образом хозяином всей этой роскоши.

Вскоре приехали князь и Елена. Анна Юрьевна только перед самым их появлением успела кончить свой туалет и вышла из своей уборной. Вслед за князем приехал и Жуквич.

– Здравствуйте, здравствуйте!
– говорила Анна, Юрьевна, пожимая всем им руки.
– Пойдем, однако, князь, со мной на минуту, - мне нужно переговорить с тобой два - три слова!
– присовокупила она и, взяв князя под руку, увела его в свой будуар.

Барон догадался, что разговор между ними будет происходить о предстоящей свадьбе, а потому тихими шагами тоже пошел за ними. Комнаты в доме Анны Юрьевны были расположены таким образом: прямо из залы большая гостиная, где остались вдвоем Жуквич и Елена; затем малая гостиная, куда войдя, барон остановился и стал прислушиваться к начавшемуся в будуаре разговору между князем и Анной Юрьевной.

– Ты знаешь, - начала она, как только они уселись, - я замуж выхожу.

– Вы?.. Но за кого же?..
– спросил князь удивленным голосом.

– Конечно, за барона!
– отвечала Анна Юрьевна.

– Зачем вам это понадобилось?
– продолжал князь.

– Он пристал; он этого требует!

– А, вот что!
– произнес князь, почесав у себя за ухом.

– Говорит, что его положение в обществе неприлично. И точно что, - сам согласись, - оно не совсем ловкое.

– Он это положение, я думаю, прежде бы должен был предвидеть, - заметил князь.

– Да, но оно сделалось теперь ему невыносимым.

Князь сомнительно усмехнулся.

– Я хотела тебя спросить об одном, - присовокупила Анна Юрьевна, - не зол ли он очень? Может быть, он скрывает от меня это... Tu le connais de longue date; c'est ton ami [165] .

При этом вопросе Анны Юрьевны барон весь превратился в слух.

– Нет, не зол!
– отвечал князь протяжно.

– А что же он?
– спросила Анна Юрьевна, поняв, что князь тут кое-чего не договаривает.

– По-моему, во-первых, он пуст, а потом подловат немного, - извините, что я так выражаюсь!
– заключил князь.

– Ничего!
– отвечала Анна Юрьевна.

Барон невольно даже отшатнулся от драпировки, к которой приложил свое ухо.

– Это еще ничего!
– продолжала Анна Юрьевна.
– Но я боюсь, чтобы он капризничать, командовать надо мной не стал очень.

– Вы сами ему не поддавайтесь, - возразил ей князь.

– Я не поддамся, конечно... Я помню, как и тот мой муж вздумал было на меня кричать, что я долго одеваюсь на бал, я взяла да банкой с духами и пустила ему в лицо; но все же неприятно иметь в доме бури, особенно на старости лет...

– Но отчего барон так вдруг вздумал требовать вашей руки?.. От ревности, что ли?
– спросил князь, слегка усмехаясь.

– C'est possible!.. Je n'en sais rien! [166]– отвечала, усмехнувшись, Анна Юрьевна.
– И требует еще, чтоб я, выйдя за него, отдала ему часть моего состояния.

– Состояния, однако, требует?.. Не дурак, значит, он.

– Какой дурак!.. Он очень умный и расчетливый человек, но это бог с ним! Я ему дам; а главное, скажи, как по нашим законам: могу я всегда отделаться от него?

– Почему же не можете?.. Можете!

– Par consequent tu m'eneourage! [167]– заключила Анна Юрьевна.

Князь некоторое время подумал.

– Ничего особенного не имею сказать против того!
– проговорил он, наконец.

Его в это время, впрочем, занимала больше собственная, довольно беспокойная мысль. Ему пришло в голову, что барон мог уйти куда-нибудь из гостиной и оставить Жуквича с Еленой с глазу на глаз, чего князь вовсе не желал.

– Итак, все?
– сказал он, вставая.

– Все!
– отвечала Анна Юрьевна.

Барон в эту минуту юркнул, но не в большую гостиную, а через маленькую дверь во внутренние комнаты. Несмотря на причиненную ему досаду тем, что тут говорилось про него, он, однако, был доволен, что подслушал этот разговор, из которого узнал о себе мнение князя, а также отчасти и мнение Анны Юрьевны, соображаясь с которым, он решился вперед действовать с нею.

Князь недаром беспокоился: у Елены с Жуквичем, в самом деле, происходил весьма интимный разговор. Как только остались они вдвоем в гостиной, Елена сейчас же обратилась к Жуквичу.

– Вы, однако, не дочитали мне письма, которое вчера получили.

– Я ж его привез сюда!
– отвечал Жуквич и, вынув из кармана письмо, подал его Елене.

Елена принялась читать письмо, а Жуквич стал ходить взад и вперед по комнате, с целью, кажется, наблюдать, чтобы не вошел кто нечаянно.

Елена, дочитав письмо, изменилась даже вся в лице.

– Это ужасно!
– произнесла она.

Жуквич молча принял от нее письмо и положил его снова в карман: грусть и почти скорбь отражались в глазах его.

– Надобно как можно скорее пособить им, - сказала Елена стремительно.

– А чем?..
– возразил ей печальным голосом Жуквич.
– У меня ж ничего нет! Все взято и отнято правительством!

– У меня тоже решительно ничего нет, - подхватила Елена, смотря себе на гуттаперчевые браслеты и готовая, кажется, их продать.
– Но вот чего я не понимаю, - продолжала она, - каким образом было им эмигрировать, не взяв и не захватив с собой ничего!

– Одним нечего было захватить, - ответил с грустною улыбкой Жуквич, другие ж не успели.

– В таком случае я лучше бы осталась дома и никуда не пошла.

– Да, но человеку жить желается, - его ж инстинкт влечет к тому; остаться значило - наверное быть повешену.

– Потом еще, - допытывалась Елена, - они жили до сих пор!.. Этому уже лет пять прошло, как они эмигрировали; но отчего они вдруг все разорились?

– О, тому причина большая есть!..
– подхватил Жуквич.
– До последнего времени правительство французское много поддерживало... в Англии тоже целые общества помогали, в Германии даже...