Чтение онлайн

Несколько мгновений спустя Тони вернулся к доске для дротиков, и игра возобновилась. То была переигровка, в которой он взял верх в четырех матчах к одному, поэтому мы решили сыграть в «лучший из девяти», и эту переигровку он тоже оставил за собой. Но все-таки, как он справедливо заметил, это и впрямь помогло скоротать время. За вечер во «Вьючную лошадь» заглянуло еще несколько посетителей, и все без исключения они оказались местными. Большинство направлялось в верхний бар, но один-двое спустились к нам. Дрейфуя сюда, они всем своим видом давали понять, что давненько в нижнем баре не бывали. Как будто возвращали территорию себе.

— Наконец-то тишь да гладь, — сказал один, входя, и тут же передвинул барный табурет так, чтобы сидеть на нем можно было, упираясь спиной в угол. Мне это напомнило случай, который я наблюдал неделей раньше: один клиент перетащил табурет в другой угол бара. Хозяин тут же накинулся на него, велев оставить «мебель» в покое, а если ему это не нравится, то пусть несет свои денежки куда-нибудь в другое место. Незадачливая жертва была не одна, а с крупной компанией, по виду сплошь туристы, и вскоре после все они допили и ушли. Я как-то не мог себе представить, что подобное могло произойти с кем-то из присутствовавших сегодня. Туристический сезон закончился, и правила изменились. Местные, казалось, вольны двигать табуреты как им вздумается. Тем не менее в тот раз такое отношение к платящему клиенту показалось мне довольно грубым. Я подозревал, что Тони — сын владельца, поскольку между ними имелось заметное сходство, но сходство этим, к счастью, и ограничивалось. Тони был любезен дальше некуда, и хотя я, говоря строго, оставался «туристом», он из кожи вон лез, чтобы я здесь чувствовал себя как дома. То же относилось и к Гордону. Оба младших бармена выглядели примерно моими сверстниками, и я чувствовал какое-то сродство с этой парочкой. Однако мне никак не удавалось определить, постоянно они связаны с «Вьючной лошадью» или нет. Оба казались людьми того типа, от кого ожидаешь чего-то «получше» просто работы в пабе, и мне нравилось воображать, что они этим занимаются, лишь пока ничего получше не подвернется. Мысль о том, чтобы застрять здесь навсегда, никогда никуда не сдвинуться, представлялась мне совершенно немыслимой.

Чуть погодя два бара стали уже так оживлены, что Тони работал без продыху, поэтому дротики ему пришлось оставить. Но явились другие игроки, и я сыграл еще несколько раз, а пару-другую матчей даже выиграл. Вскоре к нам в нижний бар спустился человек в картонной короне. Очевидно, он пришел специально, поиграть, потому что прибавил «Б» к списку желающих очередников. Местное правило было таково, что победитель не выбывает, и перед его инициалом значились еще двое, поэтому он, дожидаясь, подошел поговорить с тем человеком, кто передвинул табурет.

Я не очень-то обращал внимание, но мне показалось, что оба они пару раз за свою беседу кивали в мою сторону. Мгновение спустя тот, что в короне, обратился ко мне непосредственно.

— Это вы нарисовали зеленый квадрат у Томми Паркера? — спросил он.

— Ну вроде, — ответил я. — Но я в этом не совсем виноват.

Оба они мне ухмылялись, и я вдруг осознал, что прочие клиенты, стоявшие по всему бару, прислушиваются к нашему диалогу.

— А кто ж тогда виноват?

Не желая бросать ни на кого тень, я сказал:

— Так просто вышло, только и всего.

— Хотите сказать, вы случайно нарисовали зеленый квадрат?

От этого несколько человек рассмеялись вслух.

— Нет, — сказал я. — Но в итоге так все и вышло.

— Ну, Томми этим будет не сильно доволен.

— Недоволен?

— Нет, не доволен.

Смех стих.

— Сдается мне, вы еще не видели, как он выходит из себя? — произнес кто-то у доски для дротиков.

— Э… нет, — ответил я. — Не видел, нет.

Должно быть, вид у меня сделался довольно-таки встревоженный, потому что этот человек вдруг выступил вперед и хлопнул меня по спине.

— Вы об этом не беспокойтесь, парень, — сказал он. — Это не конец света. Пошли, мы вам возьмем выпить.

Не успел я сообразить, как у меня в руке оказалась полная пинта пива, за которую заплатил человек в картонной короне. Весь остальной вечер прошел в мареве питья пива и кидания дротиков. В итоге я выставил ему две пинты в ответ за ту одну, которой он угостил меня, но, как я сказал себе потом, засчитывалось намерение. Когда наконец объявили последние заказы, я решил, что выпил за вечер достаточно, и оставил их всех угощать друг друга и дальше. Десять минут спустя я брел по берегу озера, спотыкаясь о корни деревьев, пока старался не сходить в темноте с тропы.

Это выпивка, думаю я, повела меня таким путем, а не по дороге. Ровно так же, как выпивка подтолкнула меня на мостки, когда я добрался до лодочного проката. Я вышел на них и встал на самом конце, откуда мог едва различить семь гребных шлюпок, выстроившихся на своем рейде. По дальнему берегу озера бежала другая дорога, и я, пока стоял на мостках, заметил, как с юга движутся огни машины. Дотуда было больше полумили, но даже на таком расстоянии меня поразило, до чего они яркие. Кроме лучей фар я различал несколько светящихся силуэтов на крыше, но разобрать, что это, не сумел. На миг-другой машина исчезла, скрывшись среди деревьев, а затем вынырнула снова, дальше по берегу озера. Теперь она была почти прямо напротив меня. Вечером поднялся легкий ветерок, и с ним долетал гул мотора и рокот шин по поверхности далекой дороги.

И тут из-за озера донесся еще один звук. Длился всего несколько секунд, и я не смог определить, откуда он прилетел, но мне показался смутно знакомым. В темноте перезвоном лилась еле слышная мелодия, и я узнал небольшой фрагмент детской песенки. Той, где «Полфунта киселя» [1] . Потом снова все стихло, и остался только шелест мягко качавшихся деревьев да плеск озера о берег.

Когда я наутро проснулся, у меня болела голова. Я намеревался попить воды из водоразборной колонки перед тем, как лечь спать, но, когда наконец добрался до кемпинга, совсем об этом забыл. Вместо этого я залез к себе в палатку и сразу уснул, а теперь у меня похмелье. Такова цена пяти пинт «Топэмовского» «Эксцельсиора-горького». Или шести? Четко припомнить я не мог, но решил, что быстрый душ смутность эту с меня смоет. Подходя к душевому блоку, я вспомнил, что нужно включить подачу воды, поэтому робко зашел в женское отделение и проделал всю ту процедуру, которую мне показала школьница. Все вроде бы получилось как надо, но, обогнув душевой блок в мужское отделение, я обнаружил, что вода течет совершенно холодная. После чего я осознал, что те несколько мгновений теплой воды, какими я насладился накануне вечером, наверняка были последними каплями нагреваемого запаса. Отныне, если мне хотелось принять душ, вода будет только холодной. Надувательство какое-то, по-моему. В конце концов, если человек платит за то, что живет в кемпинге, ему полагается сколько-то горячей воды. Тут я сообразил, что за эту неделю на самом деле ничего не платил. Взамен я покрасил ворота. Следовательно, у меня нет другого выбора — только собраться с духом и принять полуминутный холодный душ. Я шагнул под лейку и встал, голый и дрожащий, под ледяным водопадом. И вот тут-то вспомнил человека в картонной короне и его вопросы о зеленом квадрате. Он и впрямь, что ли, допрашивал меня перед всем пабом? Да, так и есть. Все стояли вокруг и слушали, а потом кто-то спросил у меня, не видел ли я еще, как мистер Паркер выходит из себя. Очевидно, само собой, что этого я пока не видел. Я провел здесь всего несколько дней и вообще с ним едва знаком. Однако все они вели себя так, словно дело это — наивысшей важности. Ну, лично я не понимал, из-за чего такой шум. Ладно, признаю — мистер Паркер не придет в восторг от вида зеленого квадрата посередине своего главного въезда. Что есть, то есть, но я едва мог себе представить, что из-за такого он станет выходить из себя. Напротив, казалось, он такой человек, кто к подобному относится скорее философски. Со мной пока он вел себя крайне вежливо и учтиво, и у меня не было сомнений, что таким же он останется и впредь, несмотря на происшествие с разлитой краской.

Одевшись, я сходил выключить воду, а затем направился к своей палатке. По пути я заметил, что у ворот стоит мистер Паркер — открывает и закрывает их, тщательно осматривая покраску. Я решил, что с таким же успехом могу и сразу к нему подойти и убедиться, что он доволен моими стараниями, поэтому я, как бы между прочим, направился к нему. Когда я подошел и встал рядом, мистер Паркер кратко на меня взглянул, но затем продолжал озабоченно разглядывать ворота. Казалось, он не обращает внимания на зеленый квадрат у себя под ногами или на человека, его нарисовавшего. Он просто стоял и молчал. Лишь после нескольких долгих мгновений повернулся и наконец открыл рот.

— Вы говорили, вам на лодке покататься хочется?

— Э… да, — сказал я. — Мне бы хотелось.

— Ну, можно, если желаете.

— О, здорово. Значит, можете устроить, да?

Он улыбнулся.

— Я что угодно могу устроить.

— Так это, значит, ваши лодки?

— У меня в них главная доля, да.

— А, — сказал я. — Этого я не осознавал.

— Хотите сегодня утром?

— Ага, было 6 замечательно.

— Хорошо, что ж — тогда я через полчаса зайду, мы сходим и одну вам спроворим.

— Ладно, — сказал я. — Спасибо.

Когда он ушел, я еще раз посмотрел на зеленый квадрат, не понимая, с чего это люди в пабе так раздули это дело. В конце концов, мистер Паркер про него ни словом не обмолвился. Надо признать, не обратить внимания на квадрат было очень трудно, особенно при свете нового дня, но я вскоре пришел к выводу, что они просто раздували из мухи слона, потому что им не о чем больше поговорить. Я решил выкинуть все дело из головы и вместо этого наслаждаться тем, что мне щедро предлагало утро.