В воздушных боях. Балтийское небо
Шрифт:
— Звезда 48, смотри, ниже тебя самолеты противника!
Быстро перевернув самолет на спину, я увидел: в окружении шестерки самолетов противника наша пара ведет бой. По голосу я узнал, что ведет бой мой однокашник Володя Сысоев. Имея преимущество в высоте, мы сразу же пошли в атаку. Я направил свой самолет к ближнему вражескому истребителю: я решил, что это «Фиат-50». Резко развернувшись, «фиат» встретил меня на встречных курсах, и пущенная им очередь прошила мой самолет. Снаряды прошли у меня слева, пробив борт кабины, уперлись в бронеспинку и, оставив свои следы между бронеспинкой и клеенчатой подушкой, вышли наружу. Но, идя снизу вверх, «фиат» заметно потерял скорость и, развернувшись, хотел уйти вниз. Мы быстро сблизились. В прицеле были хорошо видны фюзеляж, кабина и крылья. Дистанция заметно сокращалась. Мои пальцы сами нажали на гашетки. Огненные трассы от двух пулеметов и пушки потянулись к вражескому самолету. Сначала из «фиата» показался дымок, потом с черным дымом вырвалось пламя. Мне не хотелось прекращать огня, но этого было вполне достаточно: «фиат» как пикировал, так и врезался в воду. Увлекшись атакой, мы очень низко снизились, и это могло закончиться плачевно. Я вовремя вспомнил, что там, наверху, осталось еще 5 самолетов противника, которые наверняка используют высоту и ударят но нашей паре! Резко перевожу свой самолет в крутой набор высоты. Да, все «фиаты» наверху. Сначала мне показалось, что я не доберусь до их высоты. Сектор газа и шага винта даны вперед до упора. Вижу — один самолет противника с правым разворотом разворачивается в мою сторону. Мой самолет шел правым боевым разворотом, я поворачиваюсь в сторону противника, но мое положение такое: ноги вверху, голова внизу! Стрелять неудобно, но именно так, почти из положения на спине, я поймал «Фиат» в прицел. И хотя мне казалось, что из такого положения я не сумею попасть в самолет, я открыл стрельбу. Трасса прошла намного левее, но, довернув, я подвел трассу к вражескому самолету. «Фиат» как ошпаренный резко дернулся и из правого разворота перешел в левый. За его хвостом потянулся дымный след. Продолжая набор высоты, я вышел выше самолетов противника, но осмотревшись кругом, не обнаружил своего ведомого. Неужели сбили? Все было так скоротечно… Я не мог представить, чтобы Манерко мог меня бросить, но его рядом не было! И вот при подходе к поселку Лебяжье я увидел одинокий Як-7Б. Это был Манерко. Как же я обрадовался, что он цел!
А по радио все тот же девичий голос передавал в эфир:
— Звезда-48! Я — Книга-01, оба самолета упали в воду, оба самолета упали в воду!
Мне оставалось только поблагодарить эту милую девушку за оказанную помощь и за приятное сообщение о результате боя.
Уже на земле, не чувствуя никакой вины, Манерко мне сказал просто: «У меня мало было горючего, и поэтому я ушел». Я рассказал товарищам о поведении Манерко, и те пристыдили его. Но на душе остался какой-то нехороший осадок…
В «Альбоме воздушных боев» полка написаны скупые строки: «4-го ноября в воздушном бою, в канун 26-й годовщины Великого Октября, пара Ковалев — Ханбеков, вылетевшая на „отсечку“ в район Шепелевского маяка, встретила большую группу истребителей „Фиат-50“ [42] . Используя высоту и солнце, К. Ковалев произвел по ним атаку. После первой атаки, которая была безрезультативной, Ковалев, отойдя на солнечную сторону, вторичной атакой сверху сбивает вражеский самолет. Он упал в воду в 6 км от поселка Лангасамари» [43] .
42
На самом деле, как и в прошлые разы, это были «Брюстеры». (Прим. авт.)
43
Финны не подтверждают потерю самолетов «Брюстер» 04.11.43. (Прим. авт.)
А вот что об этом бое рассказал молодой летчик Ханбеков:
«…Мы шли на большой высоте, парой. Показались самолеты противника, их было 16. Финны шли строем, как мы называли — „строй-рой“. Они клубком вертелись ниже нас. Я впервые увидел такое количество самолетов противника. Ковалев приказал мне по радио: „Оставайся на этой высоте, прикроешь меня на выходе!“, и моментально устремился вниз. Я боялся потерять его из вида и следил только за ним. Я заметил пулеметно-пушечный огонь, исходящий от самолета моего командира. Его атака ошеломляюще подействовала на противника: „клубок“ разделился на несколько беспорядочных групп. Выйдя из атаки, Ковалев повторил свой маневр. Спроси у меня, что видел дальше, — хоть убей, точно рассказать не смогу. Видел горящий самолет, факел огня, обломки и человека на парашюте, а парашют трепыхался как тряпка, видимо, он горел. Ковалев свечой ушел вверх, и я мигом очутился рядом. В мгновение услышал по радио:
— Хорошо, Хан, прикрываешь! Теперь атакуй ты, а я прикрою!
Сильное волнение охватило меня, озноб прошел по коже всего тела. Ведь это моя первая атака! Я мгновенно бросился вниз, только не учел одного: „клубок“ самолетов противника летел в этот момент навстречу мне. Вижу: сколько ни увеличиваю угол пикирования, они уходят под меня. Молниеносно приходит мысль: сделать переворот через крыло. И вот, посмотрев на скорость, выполняю свой замысел. Тащу самолет через мотор, а он как дуб! Проскакиваю через весь этот беспорядочный „клубок“ вниз, вытаскиваю самолет из пикирования и захожу в атаку снизу, по переднему самолету. Скорость была настолько велика, что я с трудом управлял самолетом. Быстро выбрал цель, сближаюсь. Цель быстро растет в сетке прицела. Жму на гашетки, а огня нет. Что такое? Перезаряжаю оружие. Вблизи промелькнули несколько самолетов противника. Беру другую цель. Огня опять нет. Уже позже, на земле, я узнал, что у моего оружия вытянулись троса, идущие к оружию. Это был самолет Як-7Б старого типа. Слышу команду: „Немедленно вверх!“ У меня на самолете передатчика не было, и я не смог передать командиру о случившемся. Беру ручку на себя и иду вверх, ведущего не вижу. Превосходство в высоте потерял полностью. И вся эта орава, один за другим, стала меня „клевать“. Думаю: „Вот и отвоевался…“
Считаные секунды — и рядом стрелой пролетел „Як“, отбивая атаки самолетов противника. В эфире тихо, только слышны команды ведущего:
— Вправо на 90! Вправо на 180, не терять скорости!
„Клубок“ постепенно рассыпался, и я увидел рядом с собой самолет Ковалева…
На земле я ждал нагоняя. Но странно, Ковалев от души смеялся надо мной и сказал:
— Молодец, Хан, хорошо дрался!
Я, страшно недовольный своей неудачей, заплакал».
Вечером 6 ноября 1943 г. личный состав полка собрался на торжественное собрание в честь 26-й годовщины Великого Октября. На торжественном собрании было зачитано обращение Военного Совета КБФ, в котором личный состав поздравляли с праздником. В этот же вечер весь личный состав слушал выступление по радио Верховного Главнокомандующего СССР маршала И. В. Сталина. Утром 7 ноября на аэродроме около боевых самолетов состоялся торжественный митинг. В торжественной обстановке был зачитан Указ Президиума ВС СССР о награждении воинов полка орденами СССР. Орденами Красного Знамени были награждены командир полка майор А. Мироненко и командиры звеньев лейтенант Василий Бородин и младший лейтенант Владимир Сысоев.
Совсем недавно, накануне праздника, в районе Порзоловских болот, Бородин с Мишей Глазковым встретили немецкий корректировщик Хш-126. «Хеншель» машина маневренная, и бить его пришлось долго: его бьют, а он все не падает. Длинную очередь «хеншелю» всадил Глазков, и только третья длинная очередь Бородина решила исход боя: Хш-126 горящим врезался в землю южнее станции Волосово.
А 10 ноября Василий погиб. В этот день 12 наших самолетов вступили в бой с 17 истребителями противника. Вылетевшая на «отсечку» пара Бородин — Глазков первой вступила в бой. Бородин атаковал ведущего группы (вражеские истребители вновь приняли за «фиаты»). Развернувшись, враг принял вызов. Было видно, что это опытный, воинственный летчик. Пулеметно-пушечные трассы потянулись с обоих самолетов. С молниеносной быстротой машины пронеслись совсем рядом, едва не столкнувшись крыльями. Враг упорно стремился прорваться к штурмовикам, но еще настойчивее оказался балтийский летчик. С боевого разворота Бородин вновь пошел в лобовую атаку. С каждой секундой уменьшалось расстояние. Финн надеялся, что русский не выдержит, уйдет, а когда понял, что «ястребок» не отвернет, сам пытался уйти в сторону, но было уже поздно. Василий Бородин отрубил крылом своей машины плоскость самолету врага, и тот развалился на куски. Товарищи по полку видели подвиг Бородина и еще ожесточеннее стали драться против численно превосходящего противника. По их словам, в этой схватке было сбито 4 «фиата»: по одному самолету противника сбили К. Ковалев (это была его 27 победа [44] ), Д. Шаров и В. Мошкалов.
44
Всего за годы войны Герой Советского Союза К. Ф. Ковалев сбил 21 вражеский самолет лично и 13 в группе (по другим данным, 20 и 15 побед соответственно). (Прим. ред.)
Так смертью героя погиб Василий Иванович Бородин, парторг 1-й эскадрильи, командир звена. К этому дню бесстрашный пилот 84 раза вылетал на боевые задания, в 8 воздушных боях сбил 3 самолета врага, десятки раз вылетал на штурмовку вражеских войск…
Командир звена старший лейтенант Исаак Ворохов, служивший в одной эскадрилье с Василием Бородиным, написал на смерть друга песню, в которой были такие слова:
… И вот, когда окончатся Военные года, И кто в живых останется, Запомнит навсегда: Он был грозой крылатою Для вражеских машин, Герой любимой Балтики — Василий Бородин!Сам Исаак Ворохов был сбит 28 января 1944 г. зенитным снарядом в районе города Кингисепп. Перейдя линию фронта, он вернулся в свой полк 11 февраля 1944 г., и второй раз был сбит огнем зенитной артиллерии в районе порта Кунда 4 апреля того же года. В этом же бою погиб и бывший ведомый В. Бородина Михаил Глазков. Оба эти летчика не вернулись тогда с боевого задания.
Финны подтвердили потерю в том бою лишь одного «брюстера»: именно его пилот (его фамилия была Перкко) попал в плен. К нам на аэродром привезли обломки протараненного финского самолета — их подобрал на гребнях волн в Капорской губе наш катер. Кусок обшивки с надписью «90-f» — вот все, что осталось от вражеского самолета. Финский летчик спасся на парашюте, его подобрал наш катер. Он оказался лейтенантом, и его китель был украшен боевыми орденами. Что ж, карьера Вилпу Перкко складывалась весьма неплохо! Он воевал с июля 1942 г. в составе LeLv 24 и, летая на «брюстере», сбил два наших самолета: ЛаГГ-3 и Як-7Б, причем последний в тот же день 10 ноября 1943 г.
— Встретившись с русским самолетом, я был так уверен в удаче, — сказал Перкко на допросе, — что даже не пытался отвернуть и прямо пошел ему навстречу.
Как он сам был сбит, финский летчик не мог понять: он только помнил, что его самолет вдруг загорелся и стремглав рухнул в воду.
— Мы, — сказал он, — были так уверены в успехе немцев… Но вот уже год, как немцев бьют на всех фронтах, особенно на юге. Все меньше приходится теперь финнам надеяться на немцев. Нам надо надеяться на самих себя…
Финский летчик вернулся из плена 25 декабря 1944 г. [45] , служил в ВВС Финляндии и дальше и вышел в отставку в 1966 году в звании подполковника.
Морозным декабрьским утром 1943 г. на аэродроме состоялся митинг, посвященный передаче самолета с именем «Василий Бородин» на борту летчику Михаилу Соловьеву. После героической гибели своего товарища Василия Бородина Соловьев обратился с просьбой к командованию полка о разрешении написать на борту своего самолета имя героя. И вот на летном поле аэродрома выстроился весь личный состав авиаполка. Перед застывшим строем начальник штаба майор A. A. Антонов зачитал приказ командира полка об увековечении памяти летчика-героя Василия Бородина. Перед строем краснознаменцев вырулил самолет Як-7Б, вдоль фюзеляжа надпись: «Василий Бородин».
45
Напомню читателям, что Финляндия вышла из войны 19 сентября 1944 г. (Прим. ред.)
Младший лейтенант Соловьев вышел из строя, достал из кармана партийный билет и, подняв его над головой, обратился к однополчанам:
— Боевое крещение я получил, будучи ведомым у Василия Бородина. Он учил меня бить врага, и я уже имею одну победу. Теперь на машине, названной именем моего учителя, я буду за себя и него жестоко биться с врагом. Я отомщу за смерть Василия Бородина!
Слово, данное перед строем полка, Соловьев выполнил. Став парторгом 1-й эскадрильи, к концу войны он совершил 265 боевых вылетов, уничтожив в воздушных боях 8 самолетов врага. Он дрался над Финляндией, Прибалтикой, Восточной Пруссией и был четырежды награжден орденом Красного Знамени. После войны Соловьев продолжал службу в авиации ДКБФ, успешно освоил реактивную технику и закончил службу в 1960 году старшим инспектором дивизии, летчиком 1-го класса в звании подполковника.