Чтение онлайн

Сам он устроился в другом, оказавшись при этом прямо перед нею через столешницу, и в этот момент он выглядел на свой истинный возраст. С усилием помассировав виски кончиками пальцев, он опустил руки на подлокотники.

– Генерал Арбатов и я только что вернулись со встречи с бароном Юробой и Министром юстиции Канарисом, – сказал он. – Темой этой встречи был Вадислав Уотс.

Её губы слегка шевельнулись, но кроме этого ускользающего движения других реакций не последовало, а её зелёные глаза по-прежнему спокойно глядели на него.

Он едва не попросил её проявить хоть какие-то эмоции, пусть даже это будут гнев или ярость. Но с тех пор как морские пехотинцы«МакКартера» оттащили её от Уотса, на её лице застыла маска ледяной вежливости.

Кейта знал, хотя сомневался, что морские пехотинцы поняли это, что она сама позволилаим оттащить её. «Но позволила бы им она это, если бы сумела предположить, чем всё закончится?» – задался он вопросом. И к сожалению, на этот вопрос он знал ответ.

И даже позволив им «усмирить» её и надеть на себя наручники, она не проронила ни слова, чтобы объяснить, с какой целью или по какой причине она так поступила. У бригадира Симпсона не было никаких предположений, что делать с нею – единственное, что он знал: она напала на вышестоящего офицера, который едва остался в живых после жесточайшего избиения. Тот факт, что упомянутый офицер произвёл из незарегистрированного оружия несколько выстрелов прежде, чем был обезоружен арестованной, позволял предположить, что её действия, возможно, носили характер самообороны. По крайней мере, начались с неё. Но даже если и так, то совершенно очевидно, что в дальнейшем они пошли гораздо, гораздо дальше необходимости обезоружить пострадавшего, а её отказ объяснить причины своего поступка, не оставил бригадиру другого выхода кроме помещения её в одну из камер корабельной гауптвахты «МакКартера».

А потом Симпсон в одиночестве прослушал запись разговора, сделанную скрытым записывающим устройством, обнаруженном его следователями в столе Уотса.

По крайней мере, у него хватило здравого смысла немедленно связаться с Кейта, и лицо сэра Артура, когда тот прослушал запись обвинительной речи Алисии, исказилось в яростном страдании. У него – или Симпсона – не было никаких сомнений, что каждое её отдельное слово было абсолютно точным, пусть даже не было ни единого фактического подтверждения этого. Матриарх Риш, рассказавшая эту историю Алисии, была мертва, Уотс был без сознания – хирурги давали ему всего лишь чуть более чем пятидесятипроцентные шансы восстановления умственных способностей – а сама Алисия была заперта на гауптвахте.

Кейта попытался разговорить её, но это походило на разговор со статуей. Чтобы ни привело её с поверхности Лувэйна в офис Вадислава Уотса, это оставило неизгладимый отпечаток. Он никогда не видел её настолько закрытой, никогда не видел её настолько отрешённойот остальной части вселенной. Но узнал то, что видел. Она снова и снова оплакивала своих мёртвых, снова видя их своим сердцем, снова видя ту отвагу, с которой они встречали смерть на службе своему Императору в то время как предатель, лицемерно притворяющийся другом, с… улыбкой отправил их умирать.

И к тому же Кейта принял решение, которое, как он хорошо знал, никогда не сможет простить себе. В то время всё казалось настолько логичным, но если бы он догадался, или хотя бы просто подозревал…

Он мысленно встряхнулся и посмотрел ей прямо в глаза. Это было меньшее, что он мог сделать.

– Алли, они не расстреляют его, – категорически сказал он, и впервые в зеленых глазах сверкнула что-то отличное от спокойной вежливости. Взгляд стал жёстким и холодным, и он вздрогнул отрицания взглянувшего на него из его глубин.

– Это – моя ошибка, – горько признался он. – Если бы я не приказал сохранить всё в тайне, а допустил бы огласку, то они не смогли бы избежать суда. Но, Али, я клянусь, что даже не предполагал что будет так. Просто я считал, что ты должна не привлекая внимания добраться до Старой Земли и рассказать о том, что тебе удалось узнать, прежде чем Риши узнают о случившемся, тогда возможно…

Он заставил себя замолчать. Нет. Она заслужила нечто лучшее, чем оправданияот него, неважно насколько истинны эти оправдания могли бы быть.

– Что они собираются с ним сделать? – наконец спросила она, и он на мгновение отвёл глаза. Ему пришлось напомнить себе что он воин, прежде чем снова взглянуть ей в лицо.

– Барон Юроба хочет, чтобы ничто не «бросало тень» на Шаллингспорт – или, собственно говоря, на то, чего ты достигла на Лувэйне. Он не хочет открытого военного трибунала, не хочет шумихи в СМИ по поводу государственной измены... не хочет признать, что морской офицер может изменить своей присяге таким образом. А Канарис хочет использоватьУотса. Она знает, что у Риш нет никакого способа узнать, что именно Шернсия рассказала тебе, что даже если Ретмерик точно знает, о чём говорила с тобой её farthi chi, её собственная честь заставит умолчать об этом. Поэтому она полагает, что если мы сохраним всё в тайне, то сможем использовать знания Уотса в нашей собственной контригре с разведкой Риш.

Лицо Алисии окаменело, глаза становились холодней с каждым словом, и он покачал головой.

– Генерал Арбатов и я выступили с протестом.

Фактически Кейта проталкивал свой «протест» настолько неистово, что Юроба в конце концов был вынужден пригрозить емувоенным судом.

– Я думаю, возможно, они прислушались бы к нам, – продолжал он, – если бы Уотс не позаботился о страховом полисе.

– Что за «страховой полис»? – Спросила Алисия ледяным тоном.

– У него есть неопровержимые свидетельства, доказывающие причастность по крайней мере трёх сенаторов к тайным операциям Ришей. Не только наёмных членов их аппарата, Алисия – самихсенаторов. Он утверждает, что, имея эту информацию, мы, оставив сенаторов на своих местах, можем наладить канал поставки дезинформации для Сферы. А также в его распоряжении находится подробная информация, информация, которую мы никогда не сможем получить самостоятельно – информация относительно операций Риш, идентификация и клички примерно половины верхушки Альянса Свободы, дилеров чёрного рынка оружия, поставляющих им современное вооружение и подкупленных ими офицеров Корпуса Морской пехоты и Флота. Это страховой полис – свидетельства двадцати лет измены – он передаст нам, если мы заключим с ним сделку.

– Какую?

– Амнистия за Шаллингспорт, – Кейта наконец закрыл глаза, его лицо исказилось болью. – Официальное сохранение на действительной службе, на ближайшее время, по меньшей мере, – продолжал он, не поднимая век. – Не на долго, и без командной должности. На самом деле он будет находиться под домашним арестом, выполняя приказы людей из Отдела Контрразведки Министерства Юстиции. И… если он окажется не в состоянии по какой-то причине сотрудничать с ними, то амнистия аннулируется.

– В конечном счёте, через год или два, они собираются устроить что-нибудь – фиктивное крушение аэромобиля, смертельную болезнь или что-то подобное – чтобы позволить им демобилизовать его. После чего его «поселят» где-нибудь в уединённом месте под очень тщательным контролем. Они будут следить за ним с «близкого» расстояния и он останется доступным как « эксперт»по методам разведки Риштян.

– И это всё? – резко поинтересовалась Алисия. – Это то правосудие, которое получила Рота?

– Нет, Алли. – Он открыл глаза и вновь взглянул на неё. – Это не правосудие. Даже не тень его. Но в течение многих лет Канарис знала, что конфиденциальные сведениями уплывали в Сферу, и она подозревала, что к этому были причастны сенаторы. Я знаю, что она предполагала, что Геннэди или кто-то из его аппарата является одним из каналов утечки, но никогда не была в состоянии доказать это. И сейчас она воспринимает эту ситуацию как свой шанс наконец прекратить эту утечку. И она утверждает, что это её шанс избежать новыхШаллингспортов, – уголки его губ опустились вниз. – Она указала, что никто не может отменить то, что случилось с Ротой Чарли, и что ничто из того, что Уотс расскажет нам, не сделает наших мёртвых – твоихмёртвых – сколь-нибудь менее героичными. Но её обязанность – заботиться о живых, и прошлое не может оправдать отказ от той информации, которой обладает, по его собственным словам, Уотс. И она заявила, что если у него не окажется обещанных данных, то первая отправит его под трибунал.

– А барон Юроба?

– Барон Юроба – идиот, – резко ответил Кейта. – Ему плевать на все интриги разведслужб. Единственное, что его волнует – отсутствие любых «скандалов» во время его срока. Но, идиот он или нет, он – ещё и министр обороны, и он пользуется поддержкой в Сенате.

– Ты хочешь сказать, что премьер-министр не может уволить его, – уточнила Алисия.

– Я говорю, что великий герцог Филип не уволитего по этой причине, особенно когда Канарис вывалит на него все придуманные её аргументы за то, почему стоит принять её решение.