Чтение онлайн

– Дядя Артур, я не могу позволить этому случиться. Ты знаешь, что я не могу, – Алисия взглянула ему прямо в глаза. – Меня не волнует барон Юроба и мне плевать на стратегию разведки Канарис. Моя Рота – мои люди –никогда ничего не просили у нашей Империи и нашего Императора. Мы были горды служить, нам было трудно, но мы, чёрт побери, исполнили свой долг. И теперь, когда наш собственный министр знает чтослучилось, что мы были подставлены, что нас сознательно послал на смерть один из наших собственных разведчиков, он слишком обеспокоен скандалами, чтобы дать нашим мёртвым правосудие? Нет, Дядя Артур. Я не могу позволить этому случиться.

– У тебя нет выбора, Алли. И у меня тоже.

Она, сжав зубы, вскинула голову, но он покачал головой.

– Примерно тоже самое я и сказал Юробе, – опередил он её. – Я заявил ему, что обращусь непосредственно к Императору. На что мне ответили: великий герцог Филип уже обсудил этот вопрос с Его Величеством. Я ни на мгновенье не сомневаюсь, что аудиенция великого герцога далеко не случайнопрошла перед встречей со мной и генералом Арбатовым, нас просто поставили перед фактом уже принятого решения. Но это не имеет значения. Юроба всё-таки признал, что Император не доволенэтим решением, а я знаю Его Величество достаточно хорошо, чтобы позволить себе утверждать, что «не доволен» это даже близко не отражает его эмоциональную реакцию. Но сколь я не ненавижу её решение, я должен признать, что Канарис в некоторых вещах права. Информация Уотса действительно предоставляет нам редчайший шанс, возможно выпадающий не чаще, чем один раз за полвека, контригры против внешней разведки Ришей, шанс спасти сотни или даже тысячи дополнительных жизней, и мы действительно должны признать это. Хотя я склонен полагать, что выгода, которую принесёт это решение, будет мимолётной и намного более эфемерной, чем это преподносят – такова уж природа стратегической разведки – но Император вынужден прислушаться к её аргументам. А учитывая единодушное согласие с данным решением соответствующих членов правительства ипремьер-министра, у него не остаётся другого выбора, кроме как согласиться с ним. И так как Канарис хочет выстроить всю свою стратегию игры с Риш на том, что они ничего не знают о провале Уотса, Юроба лично, со ссылкой на распоряжение Императора, приказал уничтожить все отчеты о произошедшем на борту«МакКартера».

– Дядя Артур,… – начала Алисия, наконец проявив какие-то чувства, но Кейта покачал головой, медленно и печально.

– Именно так, Алли, если мы хотим, чтобы всё это не было напрасно. Подводя черту: чтобы быть уверенными, что их решение действительнобудет выполнено, наши политические руководители приказали нам держать язык за зубами.

– Сэр, а если я не захочу повиноваться этому приказу? – холодно поинтересовалась Алисия.

– Бароном Юроба приказал мне передать тебе, – сказал Кейта внезапно севшим голосом, – что ты обязана, согласно присяге военнослужащей Кадров на личной службе Императора, навсегда сохранить в тайне всё произошедшее. А если ты не подчинишься приказу и информация о том, что тебе поведала Шернсия, просочится в прессу, то ты будешь отдана под суд военного трибунала. Формулировка обвинения будет следующей: нападение на вышестоящее должностное лицо Империи в условиях боевых действий и если ты будешь признана виновной, то приговором будет смерть.

Алисия молча смотрела на него потухшими глазами. Что-то неуловимое, то, что прежде всегда было в них, исчезло, и печаль омыла сердце Кейта, когда он понял, что именно.

– Алли, – произнёс он, – я не…

Он замолчал и, сжав зубы, в течение нескольких долгих минут в замешательстве рассматривал вид из окна на противоположной стене своего офиса. Со своего места он мог видеть только верхушку шпиля Кенотафия и всё, что стояло за ним, всё, чему эта молодая женщина, сидящая сейчас напротив него за журнальным столиком, и бойцы её Роты служили с такой безграничной преданностью, билось в его душе.

– Алли, – сказал он, вновь переводя взгляд на неё, – не надо.

– Не надо что? – её голос был безучастным, хриплым, как будто что-то сломалось в ней.

– Не позволяй оставить это так, – Кейта наклонился к ней через столик. – Предай эту историю огласке. Расскажи всей Империи, что именно сделал этот мерзкий ублюдок! Юроба боится скандала? Хорошо, дай ему мать всех скандалов! И пусть он попробует объяснять журналистам – и Кадрам, чёрт возьми! – почему он отдаёт под трибунал одного из трёх ныне живущих кавалеров Знамени Земли! Он никогда не сможет сделать это – у него нет яицдля такого дела. А даже если и сделает, то ни один трибунал не признает тебя виновной!

– А ты, Дядя Артур, на моём месте предал бы всё огласке? – мягко задала она вопрос. – Если Его Величество лично приказал бы тебе молчать, подчинился бы ты или нет?

– Проклятье…

Он внезапно застыл, сообразив, что именно она имела ввиду. Её интересовала совсем не его готовность оказаться перед трибуналом, а его готовность отказаться повиноваться недвусмысленному приказу Императора. Потому что именно к этому сводился её вопрос! Не к бесхребетному идиотизму Юробы. Не к уступке великого герцога Филипа политической целесообразности. И даже не к желанию ведомства Канарис воспользоватьсяценнейшей информацией, которая сама шла им в руки.

Нет. Всё сводилось к тому простому факту, что он, сэр Артур Кейта, был личным вассалом Императора Человечества. К тому, что он принёс личную присягу Императору Симусу II, а перед этим Императрице Мэри, он поклялся быть его слугой «жизнью, честью и долгом, пока мой Император или смерть не освободят меня от этой клятвы».

– Нет, Алли, – тихо сказал он наконец. – Я бы не смог.

– Не могу и я, – сказала она. – Не в этот раз. Если бы приказ исходил только от Юробы и Канарис, то да. Но не сейчас. Не сейчас, когда приказ пришёл от самого императора. Я не могу обмануть его... даже если он обманул меня.

Кейта внутренне содрогнулся, ощутив безграничную боль в её последних пяти словах.

– Алли, он не обманул…

– Он сделал именно это, Дядя Артур, – категорически возразила она. – Он сделал выбор. Возможно даже правильный. Возможно, Канарис права, собираясь использовать Уотса, извлечь хоть какую-то пользу из его предательства. Но это не отменяет того факта, что Канарис и Юроба и, да, Его Величество, обманули Роту. Её мёртвых. Моихмёртвых.

Непролитые слёзы стояли в её зелёных глазах и она медленно покачала головой, скорбно, словно мать, оплакивающая смерть своего дитя.

– Я повинуюсь его приказу, – сказала она. – Этому приказу, этому последнему приказу. Но ни одному больше, Дядя Артур. Ни одному.

Она подняла руку и отстегнула от воротника своей формы эмблему с арфой и астролётом. Арфой и астролётом Дома Мерфи. Она через завесу слез мгновенье смотрела на эмблему, мерцающую на её ладони, а потом положила её на журнальный столик между собой и Кейта.

– Я не могу служить Империи, которая ставит целесообразность выше моих мёртвых, – её голос задрожал и она резко встряхнула головой, на сей раз почти в ярости. – И я не могу – не буду – служить Императору, который позволил этому случиться, – добавила она хрипло, смотря ему прямо в глаза. – Может быть это всё оправдано, но я не могу служить больше не... не предавая Роту. И если все остальные в этой проклятой вселенной собираются предать моих мёртвых, – её губы задрожали, – пусть они сделают это без меня.

Она провела пальцами по арфе и астролёту в последний раз – нежно, как возлюбленная – встала, высокая, стройная и гордая напротив окон, выходящих на обелиск Кенотафия, с глазами полными слёз. Бросив ещё один, последний взгляд на эмблему, сиротливо лежащую на журнальном столике, и повернулась к Кейта.

– До свидания, Дядя Артур, – тихо попрощалась Алисия Дэйдра ДеФриз, и, развернувшись, покинула кабинет, твёрдо намереваясь никогда больше сюда не возвращаться.

Тьма рассеивалась.

Медленно, почти неощутимо даже для такой как она, истончилась сама сущность покрова темноты. Остатки спокойствия унесло вдаль и она, нехотя сбрасывая оцепенение сна и жалуясь на то, что её потревожили, куталась, словно с трудом просыпающийся ранним морозным утром ребёнок в одеяло, в обрывки съёживающейся тьмы. Но покой ускользал из её рук и она наконец проснулась... в темноте.