Чтение онлайн

Я подошел к нему и встал рядом. Город дрожал рыжими редкими огнями. Но проспект внизу был как-то напрасно и изобильно залит белым ослепительным светом. Мигали желтым, зеленым, красным светофоры на перекрестке. Редкие легковушки медленно, как рыбки в аквариуме, проплывали мимо друг друга.

– Быть фотографом отвратительно, - произнес сын.
– Знаешь что? Я тоже хочу, как ты, бриться половинкой бритвенного лезвия и жить в фонаре...

– Ничего не получится, - вздохнул я.

– Почему?

– Тебе нужно найти что-то свое.

– Ладно. Я устроюсь в строительную компанию "Авось".

– Кем?

– Сторожем.

Поужинав яблоками, мы выпили по рюмке кофейного ликера и легли спать. Я - на своей кровати под малиновым балдахином. Сын - в гамаке, натянутом перед фонарем на крыше.

Неоновая реклама строительной фирмы "Авось", вспыхивая через каждые три секунды, освещала аспидно-зеленым огнем белые, перепачканные в пыли крылья моего сына, торчащие из сетки гамака, как кол...

Магическая формула

Начальник отдела кадров раскрыл трудовую книжку и сразу же нахмурился. Пролистав ее до конца, кадровик отложил в сторону документ, запечатлевший все вехи долгого и извилистого трудового пути, сцепил пальцы рук и, глядя в окно, за которым стояла погребенная под январским снегом техника, промямлил:

– Не-е... Нам такие не требуются.

– Человек без работы, - вкрадчиво произнес посетитель, - словно птица без клетки.

Начальник отдела кадров АТП № 7 вздрогнул и уставился на посетителя. Взгляд начальника поочередно выразил изумление, недоверие, растерянность и, наконец, тревогу...

– Ты на что намекаешь?
– вспыхнул он.

– Я, извиняюсь, вас как по имени-отчеству?

– Ну, Аркадий Данилыч, - грубо ответил начальник, не понимая, куда клонит посетитель.

– А-га. А я, значит, Григорий Петрович Попцов. Очень приятно познакомиться. Я тут проходил мимо, вижу объявление: "Требуется жестянщик..." Ну, а поскольку я и жестянщик, и слесарь, и плотник, и тракторист, и газоэлектросварщик, и прочее, то решил: "Дай зайду. Авось встречу в кадрах понимающего человека, который не посмотрит ни на что и моментально приобщит к делу!"

– Ты странный тип, - выдавил из себя начальник и зачем-то оглянулся. Чего это тебя носило от Кишинева до Чукотки? Всех мест, где ты работал, пальцев не хватит сосчитать...

– Верно! Правильно! В самую вы точку, Аркадий Данилыч... Я точно такого же мнения! Человек без работы, - добавил Попцов, - как корова под седлом. Молочка из нее еще кое-как выжмешь, а через препятствия скакать ни-ни... Без петуха и куры не несутся! Так и человек без труда... Ну, да что говорить. Вы, Аркадий Данилыч... Извините, я здесь натоптал! Да, вот так, протяните руку помощи, и заранее вам благодарен...

Во все продолжение этой речи кадровик не сводил глаз с Попцова. Когда тот замолчал, начальник, вздохнув, спросил:

– Пьющий?

– А то как же!

– Как насчет прогулов?

– Ни боже мой! Даже пьяный или, предположим, с глубокого похмелья - на работу как штык...

– В цех автомобильного транспорта тебя возьму. Кузнечное дело знаешь? Паять, лудить?

– Самое разлюбезное мое...

– Ступай. Устраивайся. И смотри у меня, Григорий Петрович...

– Да разве ж я не понимаю! Мерси за доверие.

Устроившись в цех автомобильного транспорта, Попцов в первый же день попался на воровстве распределителя зажигания с двигателя ЗИЛ-131, принадлежавшего местному передовику - некоему Мердину, шоферу с двадцатипятилетним стажем.

Попцова с треском уволили из АТП № 7.

Ровно через неделю он стоял перед дамой в золотых серьгах и собольей шапке - владелицей фирмы "Вектор".

Хозяйка "Вектора", брезгливо перелистывая трудовую книжку, цедила сквозь зубы:

– Экой ты... Одних "горбатых" статей - восемь штук!

Она уже набрала в грудь воздуха, чтоб сказать резко и категорично: "Нет, нам таких работников даром не нужно!"

– Человек без работы, Наталья Михална, - послышалось в этот момент, извините за выражение, как птица без клетки...

Наталья Михална закрыла рот и выпучила на посетителя глаза.

Через час, тяжело вздыхая, Попцов уже скреб лопатой асфальт перед офисом фирмы "Вектор"...

Происшествие в Павловщине

Жил на свете такой Евдокимов. Не тот, который цветущий актер-юморист, а другой. Старый, гадкий. Да и то - пил и курил с десятилетнего возраста. Жену его, Катьку, у нас всякая собака знала. Потому что ходила та Катька с запрятанной под подолом дохлою кошкой. Дети у них - мальчик и девочка шести и семи лет. Девочка, бывало, в школе училась. А пацан дома сидел. Пробовали и его в школу (в садик-то таких не берут), но Наробраз запретил. Сказал: "Нечего мучить ребенка". С детьми Евдокимова и Катьки никто из ребят не играл. "От них воняет!" - вот и весь сказ. Да и как же было им не вонять, когда детишки-то с самого рождения не мыты... Папочка - все запивается, и мамашка не отстает.

Приходит раз Евдокимов с гулянки (он на гулянке в соседнем селе был, там у тракториста справляли день рождения, вот, значит, и наш герой там подвизался), смотрит: к стене гвоздиком записка приколота. Что за чудеса... Лег Евдокимов на пол (потому как на кровати спать брезговал) и захрапел. Проснулся он часа через четыре (он никогда долго не спал). Протер глаза. На стене - все та же записка... Снимает он ее с гвоздя, читает: "Дорогой Евдокимов, я с тобой порываю всяческие отношения. Уезжаю с Кирилловым. На Дальний Восток. А ты пошел в жопу. Катя".

– Кириллов! Да он же ногтя моего не стоит, - проворчал Евдокимов, а сам чувствует - на душе скверно...

Встал Евдокимов, надел свой лучший пиджак, пляжную кепочку с прозрачным голубым козырьком на голову пристроил. Закурил и отправился на дебаркадер. А там стоит человек в ветровке, болотных сапогах, с рюкзаком и на Енисей смотрит. Подошел Евдокимов к этому человеку и спрашивает:

– Ты чего, на рыбалку ездил?

– Нет, - отвечает человек.
– Проводил отпуск в геологической партии. Заработал немного. И вот теперь возвращаюсь домой, в Красноярск.

– А твоя фамилия не Кириллов?

– Нет. Виктор Петрович Богодица. Тыщща девятьсот пятьдесят третьего года рождения. Могу паспорт показать.

– Не надо. Тут такое дело. Можешь представить? Жена моя бросила двоих детей и с любовником умотала на Дальний Восток, извергиня...

– Я на Дальнем Востоке срочную службу служил. Хорошо там. Красиво.

Скрипнул Евдокимов зубами. Пошел к Никитичне, взял у нее в долг литр самогонки...

На другой день утром приходит домой. Что за чертовщина... К стене другая записка приколота. Правда, не гвоздем уже, а шилом. Но некогда Евдокимову записки читать. Упал он на пол и захрапел. Проснулся в обед. Мухи одолели. Солнце в окно так и жарит. Хотел воды напиться - а в ведре пусто... Тут опять ему записка на глаза попалась. Выдернул Евдокимов из стены шило, а бумажный листочек из тетрадки в клеточку к ногам упал. Поднял его Евдокимов и прочитал: "Папка. Потому как Серега писать не умеет, пишу за него. Мамка, как тебе известно, нас бросила. Тебе на нас наплевать. Поэтому оставляем тебя на произвол судьбы и уходим в даль нашей Родины, крепко держась за руки и быстро переставляя свои маленькие ножки. Серега и Машка".