Чтение онлайн

На этот раз старик принимал внука в халате. Ноги его были закутаны теплым пледом. Это осенняя сырость разыгралась в старых костях ревматизмом, и Малком то и дело морщился от боли в суставах. Лицо его являло собой странную смесь страдания и злобной радости.

– Я еще не кончил, поэтому вы рано делаете мне комплименты, – холодно отозвался Парис. – Вы меня не поняли. Я действительно собираюсь жениться на Шери Макдугал и увезти ее во Францию.

Смех Малкома резко оборвался. Затишье перед бурей, промелькнуло в голове Париса. Когда старик заговорил вновь, голос его был негромким, почти ласковым, но от него пробирала дрожь.

– Хочешь сказать, что влюбился в эту девицу? В нашу маленькую Недотрогу, наследницу Нормана Макдугала? Как же это получилось?

– Я должен поблагодарить вас за это. – Парис отвесил легкий поклон. – Именно вы свели нас вместе.

– Да, именно я, – повторил Малком, кивая.
– Именно я это сделал.

– Она – внучка Маргарет Шеридан, которую вы любили когда-то, так что, может быть, вы меня поймете, – продолжал молодой человек. – Если же нет, то я не сдамся так просто. Я буду бороться за мою галерею. С Дюрфортом или с вами, с кем угодно!

Несколько секунд Малком созерцал его, как некое чудо природы.

– Если полагаешь, что Норман Макдугал благословит ваш брак и подарит на свадьбу кругленький счет в банке, тогда ты еще глупее, чем мне казалось поначалу.

– Я собираюсь рассказать мистеру Макдугалу всю правду, – отрезал Парис. – Сказать ему новость, которую вы так еще и не поняли: вражде пришел конец. Она что-то затянулась, на мой взгляд, да и зла от нее слишком много.

– И ты думаешь, он тебя послушает? – Малком снова засмеялся, и смех его напоминал карканье старого ворона. – Прижмет тебя к сердцу и разразите» потоками покаянных слез? Что ж, желаю удачи. Ты сказал все, что собирался сказать?

– Да.

– Тогда пошел вон, да забери с собой мое проклятие. А мне надо подумать в одиночестве.

Парис направился к двери. Но перед тем как закрыть ее с обратной стороны, сказал, не глядя на деда:

– Мне жаль, что ты не видел Шери. Ни разу не говорил с ней. Может быть, тогда все сложилось бы иначе.

– Да, – со странным удовлетворением в голосе кивнул Малком. – Может быть, тогда все сложилось бы иначе. Именно над этим я сейчас и размышляю.

Когда Парис сбегал по ступеням, тихий голос окликнул его по имени. Это была тетя Бет, стоящая в дверях оранжереи.

– Ну, как прошел разговор? – спросила она с болезненным интересом, но без особой надежды.

Парис пожал плечами, стараясь выглядеть по возможности беззаботно.

– Могло быть и получше. Но опять-таки бывает и хуже. Больше всего мне не нравится, что он что-то задумал. Похоже, война не окончена.

– Так и есть, – сдержанно ответила Элизабет. – И неизвестно, за кем останется победа. Но я хотела поговорить не об этом. Держи. – На ее протянутой ладони лежала бархатная коробочка. – Я хочу отдать тебе эту вещь. Мне подарила ее моя мать перед смертью, и я уверена, она была бы рада моему решению.

Парис взял коробочку и открыл ее. На черном бархате поблескивало изумительной красоты старинное кольцо с аметистом в окружении маленьких сапфиров.

– Это очень красивая вещь, тетя Бет, – медленно произнес он. – Но я не могу ее взять. Она принадлежит вам.

Пожилая женщина улыбнулась.

– Мальчик мой, я никогда его не носила. Это кольцо надевают по случаю помолвки, а я никогда не была ни с кем обручена. И моя мать тоже никогда не надевала его. Она говорила, что ей не идут аметисты, а однажды сказала, что это кольцо для счастливой женщины. Видно, сама матушка не считала себя таковой. Но кольцо слишком красивое, чтобы весь век лежать в коробочке. Отдай его твоей Шери, пожалуйста.

Парис положил руки на плечи своей тети и поцеловал в щеку.

– Вы будете первой, кого я приглашу на нашу свадьбу, – ласково произнес он.

– Спасибо. Но сначала ты должен выиграть сражение. – Голос Элизабет дрогнул, словно бы от волнения. – И, Парис, еще раз предупреждаю тебя, будь осторожен. Ты сам не знаешь, с каким опасным противником связался. Помни только, что я на твоей стороне.

Шери пришла домой, переоделась в халат и поставила на огонь чайник. Включила радио, чтобы не было так тихо и грустно.

Ну вот, подумала она, предстоит еще один вечер наедине со своими тревогами. Надо бы расслабиться, посмотреть телевизор или почитать что-нибудь, выпить чашку какао… Но книги почему-то не привлекали ее, старая добрая комедия показалась глупой и претенциозной, а какао было безвкусным, как вода из-под крана. Шери взяла с полки любимый альбом с репродукциями, но любая мужская фигура на картинах казалась знакомой, и альбом вскоре вернулся на прежнее место. Даже радио стало раздражать, и Шери выключила его рассерженным движением руки.

Надо бы приготовить что-нибудь вкусное, готовка всегда успокаивала ее. Но, заглянув в холодильник, Шери поняла, что ничто не возбуждает ее аппетита.

Тогда она набрала номер Дженни, надеясь, что беседа с подругой развлечет ее. Но Дженни собиралась на ужин с очередным молодым человеком, и разговора не получилось. Шери пришлось довольствоваться сообщением о том, что Робин – лапушка, не в пример зануде Лоренсу, прежнему кавалеру! К счастью, Дженни была слишком занята своими проблемами, чтобы начать выспрашивать подругу о ее личной жизни.

Оставалось только лечь спать, приняв какие-нибудь успокаивающие капли. Правда, всего девять, рановато для сна, подумала Шери. Но если бодрствование внушает сплошные тревоги, лучше сна ничего не придумаешь.

И в этот миг кто-то позвонил в дверь. Сердце Шери подпрыгнуло и забилось где-то в горле.

– Да? – осторожно спросила она, стараясь слишком сильно не надеяться, чтобы потом не страдать от разочарования.

– Открой, милая, это я! – раздался голос Париса.

Шери распахнула дверь, с порога падая в объятия любимого.

– Ты вернулся! Наконец-то!

Парис притянул ее к себе, жадно покрывая поцелуями лицо, и шею, и растрепанные светлые волосы.

– Боже мой, Шери, как же я по тебе скучал!

– И вполовину не так сильно, как я! Шери безо всякого стеснения приникла к жениху, обвивая руками его шею, прижимаясь к нему всем телом.

Наконец они умудрились как-то запереть дверь. От страстных объятий несколько пострадал роскошный букет чайных роз, который Парис принес для своей невесты.

– Какие прекрасные цветы! Сейчас я поставлю их в воду.