Чтение онлайн

Люди, не занимавшие высокого положения в обществе и не входившие в мощные лоббистские коалиции — индейцы, сельские батраки, представители малого бизнеса, жители трущоб, — все глубже погружались в нищету. Из-за тарифов снизилась их покупательная способность, а высокая инфляция, раскрученная для финансирования растущих государственных расходов, обесценивала их скудные сбережения. Неравенство в латиноамериканских странах — и без того весьма значительное — достигло неимоверного уровня. Возводились роскошные дворцы, и одновременно как грибы множились кварталы трущоб. Лишь немногие дети «рождались в рубашке», уделом большинства были улица и голод. О Рио-де-Жанейро говорили: «его центр — как Париж, а окраины — как Эфиопия». В Бразилии на долю самых богатых 10 % населения приходилось 50 % ВВП (для сравнения — в США этот показатель равен 25 %, в Швеции меньше 20 %). Недовольство граждан правящие классы направляли против «внешних врагов». Защищая свои привилегии, они утверждали, что проводимая ими политика просто безупречна, — а в бедственном положении людей виноваты иностранные державы, прежде всего США.

Нищим потребителям приходилось покупать самое необходимое по завышенным ценам, а крупные предприниматели, защищенные тарифными барьерами, богатели. В 1960-х годах автомобиль в Чили стоил в три раза дороже, чем на мировом рынке, так что лишь богачи могли позволить себе иметь машину. Рост цен затрагивал и промышленность, ведь она нуждалась в оборудовании — например, в грузовиках для перевозки продукции. Поскольку реализация товаров, произведенных по ту сторону тарифных барьеров, на внутреннем рынке была запрещена, правительства латиноамериканских стран поощряли создание на своей территории филиалов иностранных фирм. Однако это не приводило к внедрению прогрессивных методов производства: западные компании быстро приспосабливались к особенностям проводившейся в этих странах экономической политики. Вместо специализации и повышения эффективности они превращались в «мастеров на все руки», производя любые товары, которые нельзя было ввозить из-за рубежа. Они создавали специальные подразделения по работе с местным бюрократическим аппаратом: их задачей было получать разрешения на открытие дела, льготные кредиты, ценовые привилегии и подряды на государственные проекты. Дружеские отношения с местными элитами стали методом увеличения прибылей в бизнесе, в результате чего он превратился в негативный фактор политической обстановки. Ограничение деятельности корпораций только внутренним рынком исключало снижение издержек за счет расширения производства, а отсутствие конкуренции лишало их необходимости совершенствовать техническое оснащение и организационную структуру.

Латинская Америка все больше отставала от других регионов мира в промышленном развитии. Из-за неконкурентоспособное™ на мировом рынке, ставшей результатом десятилетий протекционистской политики, экономика этих стран все больше зависела от льгот и импортных тарифов, которые, в свою очередь, способствовали ее дальнейшему отставанию. В итоге огромное значение для этих стран вновь приобрел экспорт сырья, за счет которого приходилось финансировать возрастающий импорт оборудования и полуфабрикатов для промышленности. Однако, поскольку государство по-прежнему держало сельское хозяйство и экспортные отрасли «на голодном пайке», развитие этих секторов тормозилось все больше и больше. Возможность развивать именно те отрасли народного хозяйства, которые обладали конкурентоспособностью на мировом рынке, оставалась нереализованной. Миллионы людей покидали деревню, пополняя население городских трущоб. В конечном итоге экономика оказалась не в состоянии поддерживать устаревший промышленный сектор. Значительные зарубежные займы, привлеченные в 1970-х годах, лишь отсрочили неизбежный крах и усугубили его последствия: в 1982 году, когда Мексика приостановила выплаты по кредитам, в Латинской Америке разразился долговой кризис беспрецедентного масштаба. За три года доход надушу населения в странах региона снизился на 15 %; 1980-е годы стали периодом постоянных финансовых кризисов и гиперинфляции. Лишь экономические реформы и либерализация торговли в конце десятилетия позволили некоторым из этих государств встать на ноги и повысить темпы роста экономики. Проблема, однако, заключается в том, что из-за огромного долгового бремени и ограниченности объемов внешней торговли эти страны и сегодня подвержены экономическим неурядицам. В этом мы убедились на примере аргентинского кризиса 2001 года. Если доходы страны от экспорта, за счет которых она расплачивается с долгами, невелики, даже небольшой дисбаланс в бюджете способен потрясти до основания всю ее экономику. Народы Латинской Америки и сегодня «расплачиваются по счетам» за «общество привилегий» и протекционистскую политику.

Впрочем, пример Чили показывает, что и в этом регионе динамичное развитие вполне возможно. Когда диктатор Аугусто Пиночет понял, что продолжение прежней политики — раскручивания инфляции и государственного регулирования — ведет к экономическому краху, он начал прислушиваться к советам экономистов-рыночников. В отличие от других стран региона с авторитарными режимами, власти Чили примерно с 1975 года начали либерализацию экономики и переход к свободной торговле. Результатом стал мощнейший рост; к 1995 году реальные доходы в стране увеличились вдвое, детская смертность снизилась с 6 до 1 %, а средняя ожидаемая продолжительность жизни возросла с 64 до 73 лет. Сегодня уровень жизни в Чили почти сравнялся со странами Южной Европы — какой разительный контраст с ситуацией в соседних южноамериканских государствах! И, самое главное, в стране произошел мирный переход от кровавой диктатуры к стабильному демократическому устройству — именно это предсказывали либеральные экономисты, консультировавшие режим Пиночета [98] .

Возможность преодоления зависимости от экспорта сырья связана не с протекционистской политикой, а со свободой торговли. Вместо щита, прикрывающего экономику, пока она не наберет силы, тарифные барьеры превращались в препятствие на пути конкуренции, снижая тем самым эффективность и способность к инновациям. Именно те развивающиеся страны — в первую очередь азиатские, — которые в наибольшей степени открыли свою экономику, сумели быстрее других перейти от экспорта сырья к вывозу промышленной продукции. В работе Сакса и Уорнера, посвященной воздействию торговли на экономику, показано, что в странах, проводивших протекционистскую политику, структурные изменения в народном хозяйстве происходили крайне медленно, в то время как государства, вставшие на рельсы свободной торговли, дальше продвинулись и в развитии промышленности [99] . Этот вывод полностью противоречит аргументам сторонников «теории зависимости». Некоторые из них, впрочем, извлекли уроки из собственных ошибок. Так, социолог Фернанду Энрики Кардозу, чьи научные труды сыграли важную роль в разработке этой теории, после избрания президентом Бразилии в 1994 году предпринял шаги по либерализации торговли. Теперь развивающиеся страны в ходе торговых переговоров требуют, чтобы богатые государства открыли свои рынки для их экспортных товаров.

Сегодня, как никогда раньше, свободная торговля может способствовать динамичному росту в развивающихся странах. Сто лет назад глобализация, по сути, сводилась к тому, что Запад получал из других регионов сырье и перерабатывал его. Этот процесс не слишком способствовал распространению новых технологий и не обеспечивал особых возможностей для роста. Создавать промышленность, в том числе обрабатывающую, в развивающихся странах в то время было невозможно, поскольку на доставку туда запчастей или специалистов уходили месяцы. Сегодня продукция завода, расположенного практически в любой точке планеты, доставляется потребителю максимум через полторы недели (за тот же срок и завод получает все необходимое), а связаться с ним по телефону, факсу или электронной почте можно в одно мгновение. Это значит, что теперь фирмы могут создавать предприятия в тех регионах, которые некогда лежали на периферии мировой экономики, и поддерживать с ними постоянный контакт. Даже основные производства можно переносить в бедные страны, имеющие в данном секторе сравнительные преимущества, — это создает фантастические возможности для людей, которым не посчастливилось родиться в богатой стране.

Вышесказанное относится не только к обрабатывающей промышленности, но и к сфере услуг. Благодаря спутниковой связи и Интернету многие американские и европейские компании переносят часть текущей административной работы в развивающиеся страны, например, Индию, нанимая там персонал для дистанционного осуществления таких функций, как начисление зарплаты сотрудникам, выписка квитанций, заказ билетов и обслуживание клиентов. Особенно это удобно корпорациям из США, ведь в Индии рабочий день начинается примерно тогда же, когда американцы ложатся спать. Даже наблюдение за служебными помещениями можно осуществлять из любой точки планеты — путем спутниковой передачи изображений. Развивающиеся страны обладают очевидными сравнительными преимуществами в области услуг, требующих больших трудозатрат. Их граждане получают работу и более высокую зарплату, а потребителям из развитых стран эти услуги обходятся дешевле.

Благодаря улучшению средств сообщения и либеральным реформам в мировой торговле за последние тридцать лет резко увеличился экспорт промышленных товаров из развивающихся стран. Сама история опровергла «теорию зависимости». Если в 1965 году продукция обрабатывающей промышленности составляла всего четверть от общего объема экспорта развивающихся стран, то сегодня — уже примерно три четверти. Значение сырья в их экспорте постоянно снижается.

Рисунок 23. Развивающиеся страны экспортируют все больше промышленных товаров

Источники: Ghose А К. Trade Liberalization and Manufacturing Employment. Employment Paper 2000/3. Geneva: International Labour Office, 2000; Overseas Development Institute. Developing Countries in the WTO. Briefing Paper 3. London: Overseas Development Institute, 1995.

В начале 1970-х годов на долю развивающихся стран приходилось лишь 7 % общемирового экспорта промышленных товаров, а сегодня — более четверти.

Для примера возьмем Мексику. Долгое время считалось, что благосостояние этой страны зависит от традиционного сырьевого экспорта в Соединенные Штаты, но с переходом к политике свободной торговли ситуация стала быстро меняться. Еще в 1980 году только 0,7 % мексиканского экспорта составляла продукция обрабатывающей промышленности. К 1990 году ее доля возросла до 3,7 %, а в 1995-м, после создания Североамериканской зоны свободной торговли и упразднения тарифных барьеров между Мексикой и США, — до 19,3 %. В результате либерализации торговли Мексика всего за шесть лет по общему объему экспорта переместилась с 26-го на 8-е место в мире; это способствовало также ускорению темпов экономического роста в стране: с 1996 года они составляют почти 5 % в год [100] .

Критики глобализации порой указывают, что производство товаров, требующее больших трудозатрат, в свое время переместилось в Японию, где рабочая сила был а дешевой, а затем, с повышением там зарплаты, — в Южную Корею и на Тайвань. Когда же и в этих странах производственные издержки возросли, настала очередь Малайзии и Таиланда; сегодня трудоемкие производства перемещаются в Китай и Вьетнам. Это, утверждают критики, наглядный пример бездушия капиталистов: они бросают страну на произвол судьбы, лишь бы не платить рабочим более высокую зарплату. Как только в стране начинается экономический рост и повышается уровень жизни, корпорации и инвесторы бегут оттуда без оглядки. Однако этот процесс связан скорее с постоянным совершенствованием производства. Бедная страна лучше всего справляется с наиболее простыми технологическими операциями, не требующими квалифицированной рабочей силы. Но когда страна становится богаче, ее промышленность — эффективнее, а квалификация трудовых ресурсов — выше, ей самой становится выгоднее развивать более сложные производства, а в дальнейшем — и интеллектуальные технологии. По мере перехода экономики таких государств на новые этапы развития менее развитые страны, можно сказать, принимают у них «эстафету» более трудоемких производств. Сегодня Мексика вывозит все меньше сырья и все больше промышленных товаров, а Соединенные Штаты все больше переходят в своем экспорте от промышленных товаров к компьютерным программным продуктам и консалтинговым услугам. Таким способом повышается эффективность мировой экономики в целом, и одновременно все больше стран и регионов вовлекаются в ее орбиту. Именно поэтому страны Восточной Азии часто сравнивают с гусиной стаей. Все они занимают разные места в экономическом «строю», но при этом шаг за шагом движутся вперед.

Позицию некоторых критиков свободной торговли, особенно представителей духовенства и сотрудников организаций, занимающихся помощью в целях развития, можно охарактеризовать как «протекционизм наизнанку». Они понимают абсурдность ситуации, когда богатые страны с помощью тарифных барьеров закрывают экспортным товарам из развивающихся стран доступ на свои рынки. Но в то же время они полагают, что самим развивающимся странам следует импортировать меньше товаров и защищать свои рынки тарифами до тех пор, пока они не достигнут более высокого уровня благосостояния. Послушаешь этих критиков, и получается, что мы чуть ли не услугу окажем развивающимся странам, если не будем возражать против протекционистской политики их руководства. Мы якобы должны внушать им: «Сохраняйте свои тарифы!»