Чтение онлайн

Представьте себе последствия подобной идеи, появись она в конце XIX века. Тогда Британия и Франция заявили бы, что зарплаты в Швеции гораздо ниже, чем у них, что рабочие там трудятся по 13 часов в сутки с одним выходным и постоянно недоедают. Более того, на шведских ткацких, стеклодувных, спичечных и табачных фабриках в те времена широко применялся детский труд: в промышленности каждый двадцатый работник был моложе 14 лет. Как следовало поступить Британии и Франции? Отказаться торговать со Швецией и закрыть свои рынки для шведских зерновых, леса и железной руды? Выиграла бы от этого Швеция? Вряд ли. Напротив, страна лишилась бы экспортных доходов, развитие ее промышленности было бы подорвано. Уровень жизни в Швеции остался бы невыносимо низким, дети по-прежнему трудились на фабриках, а в неурожайные годы людям, возможно, и по сей день приходилось добавлять в хлеб кору деревьев. В действительности этого, к счастью, не произошло. Никто не ставил Швеции препон во внешней торговле, и она успешно развивалась; в стране прошла индустриализация, ее экономика пережила революционные изменения. Параллельно с экономическим ростом медленно, но верно решались и перечисленные выше проблемы. Зарплата повышалась, рабочий день сокращался, а дети по утрам отправлялись в школу, а не на завод.

Если сегодня в качестве условия торговли с развивающимися странами мы потребуем от них обеспечить в горнодобывающей промышленности такой же уровень техники безопасности, как на Западе, это будет означить, что мы предъявляем им требования, с которыми не сталкивались сами в период, когда аналогичные отрасли развивались в наших собственных странах. Только в результате общего повышения доходов нам удалось разработать соответствующие технологии и закупить оборудование, которое обеспечивает сегодня безопасность горняков. Если мы потребуем от развивающихся стран сделать то же самое прямо сейчас, когда это им еще не по карману, это сильно ударит по их промышленности. Если мы откажемся от импорта из развивающихся стран, потому что там не созданы хорошие условия для рабочих, это погубит их экспортные производства и тем, кто на них работает, придется трудоустраиваться на предприятиях, обслуживающих внутренний рынок, где зарплаты еще ниже, а условия труда еще хуже. От этого жизнь бедняков в третьем мире никак не улучшится, зато наша собственная промышленность будет защищена. Подозреваю, что именно этим и руководствуются определенные группы в богатых странах, выступая за «социальные пункты».

По сути, сторонники включения в торговые соглашения «трудовых» и экологических стандартов пытаются лишить развивающиеся страны тех возможностей, которые в свое время имели богатые ныне государства. Те, кто искренне желает добра развивающимся странам, должны требовать другого — чтобы Запад оказал им помощь в решении этих проблем, поделившись своими технологиями и ноу-хау, а не устраивал торговые бойкоты. Вместо этого некоторые профсоюзные организации, например АФТ-КПО (Американская федерация труда — Конгресс промышленных организаций), пытаются не допустить передачи современных технологий странам третьего мира! Кроме того, уже существуют структуры, способные решать конкретные проблемы и помогать развивающимся странам в повышении социальных и экологических стандартов — например, Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП) и Международная организация труда (МОТ).

Как же в свете этого оценить требования о том, чтобы наши торговые партнеры соблюдали патентные права и права интеллектуальной собственности, что является условием допуска развивающихся стран к сотрудничеству в рамках ВТО? Почему мы должны заставлять их признавать патенты в течение двадцати лет, как это предусматривается Соглашением о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности (Trade-Related Aspects of Intellectual Property Rights, TRIPS), заключенным в рамках ВТО, не требуя при этом обеспечить хотя бы минимальный уровень социальных стандартов? Часто приводят простой аргумент: нарушение прав интеллектуальной собственности является препятствием для развития торговли. Большинство компаний не откажется вкладывать капиталы в страну из-за того, что она бедна или уровень зарплат там слишком низок, но они, скорее всего, будут обходить стороной те государства, где их коммерческие идеи могут украсть.

Патенты — важный инструмент: они закрепляют право творца на компенсацию за свое изобретение, а также стимулируют научные исследования и инновации в целом. Без защиты интеллектуальной собственности изобретателям из развивающихся стран пришлось бы продавать открытия за рубеж, чтобы обеспечить свои права.

Все это вполне логичные аргументы, но они не представляются мне достаточно сильными, чтобы оправдать идею включения прав интеллектуальной собственности — как это происходит сегодня по соглашению TRIPS — в правила, регулирующие деятельность ВТО. В этой сфере тоже не следует вводить запреты на торговлю с кем бы то ни было, какую бы политику они ни проводили. Право американцев свободно торговать не должно нарушаться только из-за того, что другие страны проводят неверную политику, и правительство США не должно «наказывать» граждан этих стран за действия их властей, тем более что они и так страдают от последствий этих действий. Если экономическая политика какой-либо страны отпугивает инвесторов и не создает стимулов для инноваций, тем хуже для нее, — но это еще не повод запрещать нашим гражданам свободно торговать с ней. Именно торговля обеспечивает экономический рост, который в конце концов повысит благосостояние и техническое развитие стран третьего мира настолько, что защита прав интеллектуальной собственности приобретет жизненно важное значение для их экономики. Мы не должны использовать торговые барьеры как средство заставить развивающиеся страны проводить ту политику, которую считаем желательной. Вместо этого следует обеспечивать открытость наших собственных рынков и одновременно призывать другие страны к соблюдению патентных и авторских прав.

Но, может быть, из этого правила все же есть исключения? Возможно, в каких-то случаях отношение к работникам настолько ужасно, что это оправдывает запрет на торговлю со страной, практикующей подобные методы? Один из примеров, который чаще всего приводят в этой связи, — использование детского труда. Сегодня в мире около 250 миллионов детей в возрасте от пяти до четырнадцати лет заняты на производстве. Мысль о том, что столько людей лишены нормального детства, а во многих случаях — еще и здоровья и права на счастливую жизнь, у всякого нормального человека вызовет только ужас. Но помогут ли этим детям США и ЕС, запретив торговлю со странами, где это практикуется? Нет, конечно.

Чтобы показать всю абсурдность подобных предложений, достаточно привести один факт — подавляющее большинство детей занято в секторах, не имеющих никакого отношения к внешней торговле. Примерно 70 % малолетних работников трудятся в сельском хозяйстве, и лишь 5 % — от 10 до 15 миллионов — в экспортных производствах, где они в основном занимаются изготовлением футбольных мячей и спортивной обуви, шьют одежду и ткут ковры. По всем имеющимся данным, дети, занятые в экспортных отраслях, получают больше денег, чем их сверстники в других секторах, и с точки зрения безопасности условия труда там самые лучшие. Так что все другие варианты трудоустройства оказываются для них хуже.

В этом случае, как и во многих других, проблема состоит в том, что мы судим о странах третьего мира по нашим сегодняшним меркам материального благосостояния. Не забудем, что еще сотню лет назад детский труд широко применялся и на Западе. Такая практика существовала в любом обществе. Во Франции до начала индустриализации родителям даже предписывалось в обязательном порядке отправлять детей работать. В бедных странах дети вынуждены трудиться потому, что их заработок необходим семье для выживания, а не из-за жестокости родителей, так что мы не можем просто запретить этим странам использовать детский труд, и уж тем более не следует бойкотировать произведенные в них товары. Ведь в таком случае, пока материальное благосостояние общества не увеличится, детям придется заниматься еще более тяжким трудом, а в худшем варианте — становиться преступниками или проститутками. Так, в 1992 году, когда стало известно, что американская сеть магазинов Wal-Mart закупает в Бангладеш одежду, изготовленную детьми, Конгресс США пригрозил запретить импорт из стран, где используется детский труд. В результате текстильные предприятия Бангладеш уволили тысячи малолетних рабочих. Как показало исследование, проведенное международными организациями, этим детям пришлось взяться за более опасную и хуже оплачиваемую работу, а некоторые из них даже занялись проституцией [114] . Из-за аналогичного бойкота непальских ковров, по данным ЮНИСЕФ, более 5 тысяч девочек вынуждены были выйти на панель.

Шведская неправительственная организация «Спасите детей» (Radda Barnen) — одна из структур, пытающихся внести в дискуссию о детском труде хоть какую-то логику и здравый смысл: «В большинстве случаев мы выступаем против бойкотов, санкций и иных мер в области торговли, направленных против использования детского труда. Как показывает опыт, дети, лишившиеся работы в результате таких мер, рискуют оказаться в еще более трудном положении и заняться еще более вредными для них видами деятельности».

Половина работающих детей занята неполный рабочий день; многие из них вынуждены трудиться, чтобы оплатить школьное обучение. Если из-за запретов и бойкотов они потеряют работу, их положение только ухудшится. Чтобы решать проблемы, необходимо определиться, с какими явлениями (например, детской проституцией и рабством) необходимо бороться всеми имеющимися средствами, а какие можно искоренить лишь за счет развития экономики и повышения жизненного уровня. Дадим опять слово шведской организации «Спасите детей»: «Общие заявления о том, плох или хорош детский труд, не приносят практической пользы… Считать все виды деятельности одинаково неприемлемыми — упрощенческий подход к сложной проблеме, мешающий сосредоточить усилия на борьбе с самыми жестокими формами эксплуатации детей» [115] .

В самой Швеции детский труд перестал использоваться не потому, что его запретили, а благодаря развитию экономики: благосостояние людей повысилось, и родители получили возможность давать детям образование — что в долгосрочной перспективе позволяло увеличить их будущие заработки. Кроме того, механизация производства сделала неквалифицированный ручной труд нерентабельным. Только после этого — а не наоборот — в Швеции был введен юридический запрет на использование детского труда. Тот же рецепт позволит и сегодня решить эту проблему в развивающихся странах. По данным МОТ, благодаря экономическому росту в азиатских странах число работников в возрасте 10–14 лет значительно сократилось. Пятьдесят лет назад в Индии дети составляли 35 % всех работников, сегодня—12 %. Ожидается, что к 2010 году детский труд в странах Восточной и Юго-Восточной Азии будет полностью искоренен. В самых бедных развивающихся странах за последние сорок лет доля детей в общей численности рабочей силы сократилась с 32 до 19 %, а в странах со средним уровнем доходов — с 28 до 7 % [116] .