Чтение онлайн

Вибий хотел было оправдаться, но, смутившись под обвиняющим взглядом Аврелия, счел за лучшее помалкивать.

— Должно быть, нетрудно было сговориться со старым подельником и состряпать план, который пополнил бы карманы вас обоих, — продолжал сенатор. — И вот, благодаря твоей поддержке, Палемнон был избран жрецом храма Исиды, который тогда пребывал в полном запустении. Священное ожерелье было отличным предлогом, чтобы скрыть родимое пятно, и Палемнон носил его постоянно, свято соблюдая ритуал. Ты тем временем начал жаловаться на сильные недомогания, да так хорошо вжился в роль, что друзья и родные уже считали тебя на смертном одре. А потом однажды, перед многочисленной публикой, — вот оно, чудесное исцеление! Чудо, которое приумножает число верующих и пожертвований. Эти простаки, разумеется, ничего не знали о вашем сговоре. Бедному Нигелло вы внушили, что он говорит с Исидой, усиливая голос с помощью пергаментного рупора, и вам даже удалось впечатлить чернь, показав статую Богини, плачущую кровью… вернее, красным вином. В искренности жены претора я, однако, позволю себе усомниться: трудно поверить, что она не заметила, как ее обрюхатили…

— Хватит! — в отчаянии крикнул Вибий.

— План идет как по маслу, пожертвования текут рекой, дела процветают, — невозмутимо продолжал Аврелий. — Но потом, увы, происходит непредвиденное чудо: Богиня является без всякого зова и предается любви с Ипполитом! Палемнон в ярости. Он убежден, что ты хочешь продолжать игру в одиночку, оттеснив его. Он тебе угрожает, и ты заставляешь его замолчать навсегда, держа его голову под водой.

— У тебя нет ни единого доказательства твоих слов! — запротестовал Вибий.

— Возможно, — возразил сенатор. — Но тот магистрат, о котором я говорил, затаил на тебя обиду и намерен приехать в Байи. Он уверен, что узнает Палемнона даже в виде мумии. Что до жены претора, то она, скорее, обвинит тебя в самых гнусных злодеяниях, включая убийство, чем рискнет поставить под сомнение отцовство своего сына. Не говоря уже о моем друге Сервилии, который собирает всех бедняков, которых ты обобрал, чтобы дать тебе бой в суде. Они тебя разорят, Вибий. Игра окончена, и на этот раз никто не спасет тебя от приговора к веслам или соляным копям. Если, конечно, ты не отправишься на виселицу за убийство своего сообщника…

Вибий задрожал.

— Послушай, я могу признать, что позволил себе некоторые вольности, но я не позволю повесить на меня убийство, которого не совершал.

— Значит, ты невиновен… и все же хранитель видел тебя в храме в то утро.

— Верно, я поссорился с Палемноном. Он думал, что это я устраиваю явления Богини! Но я вышел из пургатория, оставив его в полном здравии, хоть и немного взвинченным. Это твоя подруга Помпония его убила!

— Нет, Вибий. Помпония невинна, и я могу это доказать. Она только что умастила себя священным маслом, а поскольку у Палемнона голова была наголо обрита, она не смогла бы удержать ее под водой своими скользкими от масла руками, пока он изо всех сил боролся за глоток воздуха.

— И все же, повторяю, когда я его оставил, он был жив и здоров. Спроси у Дамаса. Хранитель наверняка помнит, что я был уже далеко, когда Помпония вошла в комнату со священным бассейном. И если твоя подруга говорит правду, жрец должен был умереть всего несколько мгновений назад, — запротестовал Вибий, чувствуя, что дело принимает дурной оборот. — Виновным должен быть Ипполит… не зря же он выдумал эту байку о явлениях Богини!

— Другими словами, ты согласен со мной, что все это — постановка? — улыбнулся Аврелий.

— Ну конечно, никакой Богини никогда не было. Либо Ипполит — безумец, одержимый видениями, либо он ведет нечистую игру, чтобы сыграть с нами злую шутку… — задыхаясь, выпалил Вибий, в отчаянии ища козла отпущения.

— Ты ошибаешься, Вибий. Богиня действительно существует, — возразил ему патриций.

— Да, и она жаждет мести, — раздался голос у них за спиной.

Нигелло, облаченный в золотое ожерелье и регалии своего высокого сана, надвигался на них, сжимая в руке священную кобру, которая угрожающе шипела.

— Я слышал твое признание, Вибий!

— Нигелло, ты же не поверишь… — попятился тот, сглотнув.

— Я давно знал о ваших махинациях и должен был защитить Исиду, избавив ее от недостойного жреца, что торговал ее благодатью. Священная вода из бассейна омыла его преступление, очистив храм от вашего распутства. Следующим будешь ты! Если ты позволишь сенатору себя арестовать, то еще как-нибудь выкрутишься, но Богиня поразит тебя насмерть! — изрек Нигелло, сделав движение, будто собирается метнуть змею в оцепеневшего от ужаса человека.

Боги, однако, не всегда готовы исполнять просьбы смертных, да и змеи тоже. Кобра, оскорбленная таким непочтительным обращением, потеряла терпение и, шипя, метнулась к руке, державшей ее в плену. Крик — и Нигелло пошатнулся, разжав хватку.

Кобра снова зашипела, словно объясняя свои личные причины, а затем скользнула в свою корзину и свернулась там клубком. Аврелий, покрытый ледяным потом, одним прыжком подскочил к ней и поспешил захлопнуть крышку.

— Я умираю, я больше не чувствую ни рук, ни ног, — пробормотал Нигелло, оседая на землю. Его уже почти холодная рука нашарила под белой туникой папирус Аврелия. — Я получил послание, знак смерти… Я думал, это для Вибия, но Богиня решила иначе. Теперь Исида ждет меня, чтобы даровать вечное счастье…

— Боги, неужели ничего нельзя сделать? — спросил Вибий, пока сенатор подкладывал под голову умирающего свернутый плащ.

— Исида, Исида, я слышу тебя… — прошептал жрец в агонии, в глубочайшей тишине внимая зову загробного мира. — Я иду к тебе…

— Боги, он и впрямь верил, — изумился Вибий, глядя, как Нигелло испускает последний вздох с улыбкой на устах. — А ты, Аврелий, ты знал, что я не виновен!

— Я всегда подозревал, что ты вор, а не убийца. Чтобы убивать, нужно мужество, Вибий, или же железная уверенность в своей правоте. У тебя не было ни того, ни другого. Именно священная вода и навела меня на подозрения в виновности Нигелло. В этом преступлении было много черт, заставлявших думать скорее о ритуальной казни, чем о простом убийстве. Нигелло ведь намеревался именно казнить свою жертву, — сказал патриций, поправляя безжизненное тело жреца. — Поэтому я и подстроил все так, чтобы говорить с тобой, зная, что он подслушивает. Дамас прислал его сюда под предлогом, чтобы он мог услышать, как ты хулишь его Богиню. Я надеялся, что негодование заставит его выдать себя, что и произошло.

— И тот папирус… это ты ему его подсунул, не так ли? У тебя не было доказательств, и ты хотел поймать его с поличным, зная, что он попытается меня убить!

— Я был рядом, чтобы тебя защитить, не так ли? Да и в любом случае, потеря была бы невелика, — пренебрежительно бросил сенатор.

— Вот же сукин сын! — с желчью выпалил Вибий.

Патриций и бровью не повел. Обижаться было бесполезно, к тому же его мать, в конце концов, не была образцом целомудрия.

— Но этот фанатик был еще хуже тебя. Ты только подумай! Дела шли как по маслу, культ Исиды с каждым днем привлекал все новых последователей, мы становились богаты… зачем он все испортил? — покачал головой Вибий, не в силах ничего понять.

— Не сочувствуй ему. Он умер счастливым, убежденный, что возродится в ином мире. А вот тебе придется готовиться к долгому судебному процессу, который…

— Потише, потише, сенатор. Мы всегда можем договориться, — с прагматичной своевременностью прервал его тот.

— Я предлагаю тебе выход, — сухо отрезал Аврелий. — Все твои корабли — в дар храму, а Ипполит — верховный жрец. Он, может, и наивен, но он честный человек и использует плоды твоих злодеяний на благо тех, кто в этом нуждается.